Лабиринт иллюзий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Круг V: Злонамерение » Салун "Жесть"


Салун "Жесть"

Сообщений 41 страница 52 из 52

41

Улыбки, прикосновения, поцелуи... Сперва осторожные, но затем - все более дерзкие, настойчивые, требовательные. И точно - словно игра. Вспоминалась старая добрая доска для шахмат. Она приспособлена для многих партий, но более всех любила Альтера три из них. Шахматы. Шашки. И поддавки. В последних двух правила отличались лишь одним пунктом. Надо победить. Или надо проиграть.
победить или проиграть? Атака или насмешливое "съешь меня"? И кто говорил, что всегда существует больше чем два варианта?
-Ты не прав - с улыбкой шепнула девушка, едва ощутимо коснувшись губами уха Лиса - Опасения - жалкая пародия, существующая для тех, кто не могут сразиться с самым страшным врагом - самим собой. Страх должен существовать. Точно так же, как и страсть. Истинно храбры те, кто боятся, истинно умны они же. Но страх следует укрощать. Так же, как и желание.
Альтера говорила правильные вещи. Но, что было свойственно всем разумным существам, ее слова расходились с делом. Особенно сейчас. Укрощение желания... Ха!
Циничный холод, сковывающий серде и разум первое время с паническим треском лопнул, бежал прочь от его прикосновений... Когда Аль действительно желала человека - не разумом, а сердцем? Когда хотела, владеть и принадлежать полностью, без остатка, в единую секунду времени, неповторимую и на удивление обыденную, при взгляде со стороны? Но только не из глубины объятий и жеданий, нет, отнюдь, во владениях желания это была бесконечность сладкого чуда.
Один за одним трещали преграды и бастионы - магия гимины в совмещении с умелым обращением сметала любые преграды. Игра закончилась, мышка сдалась, и теперь с равной страстью отвечала на каждый поцелуй и каждое приксновение. И все же, тонкая улыбка не сходила с лица.
Рубашка  Лиссонса уже была украшена несколькими рваными разрезами, на спине - шесть алых полос. Альтера перестала контролировать себя, это было уже не нужно, да и не задумывалась она об этом. И снова это слово - впервые.
Кто бы мог подумать, что все это было простой ловушкой, предназначенной лишь для продления чьей-то жизни?

Отредактировано Альтера (2010-09-22 16:46:26)

0

42

Он старался держаться на плаву. Все карты отдать ради того, чтобы не проиграть шахматную партию. Это было сложно, ведь в его руках трепыхалась жизнь, которую он хотел отобрать и присвоить, но с другой стороны – внутри зарождался ключик сомнения, а сможет ли он? Это был его дебют – такой жизненный, яркий, горячий, такой настоящий. Он слышал её сердце, чувствовал, как постепенно все границы рассыпаются, а настоящее становится эфемерностью. В нём просыпался собственный жар. Это была практически как победа охотника над жертвой. Лиса загнала здорового сильного кролика и зажала между двумя соснами. Он вроде бы уже и готов был к ответному ходу, но хищник прекрасно знал свои и его возможности. Обеду не ускользнуть, поэтому с ним можно было и позабавиться.
- Если ты будешь укрощать страх и желание, то сможешь его подавить в конце концов. А без них утихнет ощущение жизни, жаркого пылающего источника, дающего ощущение настоящего. Любовь, зависть, всё это не столь реально, не столь ощутимо, как панический ужас и разрывающая страсть.
У жертвы и хищника были разные точки зрения, но на данный момент действия были в чём-то схожи, разве что цель была немножко разная. Хотя сложно сказать, к чему стремилась прекрасная Аль. Между ними сокращалось расстояние. Уже не физическое. Некая духовная близость, что связывает тонкими нитями, окутывает и притягивает, соединяя в одно целое. Касания становились всё более уверенными. Тело становилось второй половинкой. Мозг жил отдельно от хозяина. Вот она – настоящая страсть. Её можно было почувствовать на вкус. Полетела одежда, точней её клочки. Крепкая ткань и тянущаяся кожа трещали по швам. Его собственная рубашка уже была похожа на горстку лохмотьев. Пуговицы, ремни, верёвки, всё то, что некогда было частью одежды, превратилось в ненужный хлам. Он добрался до её тела, кончики пальцев заскользили по тёплой коже, оставляя холодные следы, которые тут же превращались в воспоминания. Рыжик смешивал каплю нежности с грубостью и дерзостью, по отношении к прекрасному ангелу. Её волосы, запах, сейчас парень пытался запомнить, составить картинку, как мозаику из тысячей тысяч кусочков.
Что делать дальше – он знал лучше всего прочего. Лишить кого-то жизни представляло сложность исключительно в моральном аспекте. Страшно, когда в глазах остаётся холодный отблеск уходящей жизни. Картина завораживает, оставляет на душе яркий отпечаток. Ты слышишь последний вздох и чувствуешь, как тепло покидает тело. На миг он отстранился, позволяя девушке руководить карнавалом.
- Прекрасный ангел, спасибо. - прошептал Лис, в его глазах скользнул отблеск металла. Холодный, твёрдый и бесчувственный.
Потом – лишь ловкость рук, немного усилий и никакого мошенничества. Он упёрся пальцами в её грудь и прорвал мягкую плоть, чуть ниже рёбер, там, где можно было избежать неподатливых костей. Внутри было слишком горячо. Кисть погрузилась в скользкую массу тела. Лиссонс не обращал внимания на то, что стало с жертвой. Такие повреждении естественно ведут к смерти, об этом не стоило беспокоиться. Где находится сердце – он знал отлично. Подцепив добычу, парень не без усилий оторвал её от плоти и высвободил руку, отпуская и девушку. В этот момент он впадал в непонятную эйфорию, не отличал ничего и никого вокруг себя. Зубы впились в горячий кусок. Во рту отчётливо чувствовался вкус крови, всё тело постепенно наполнялось новой жизнью, чужой, настоящей, пылающей. Кровь потекла по рукам, груди. капала с подбородка. Рыжий начал дышать по-новому.

+1

43

Когда ненависть сплетается с любовью, когда страх един с отчаянным безрассудством, когда сердце в единую секунду времени замирает, и летит в безумном темпе барабанной дроби, тогда, как говорят люди, рождается страсть. Ее описывают столь подробно и старательно, столь дотошно ищут малейшее сравнение, что многие считают, что знают о страсти все. Лежа в горячих кроватях на смятых и испачканных простынях, или на холодной коже автомобильного сиденья, где угодно и когда угодно, утверждают, что знали, видели, и чувствовали ее.
Они врут. Потому что не знают, что такое настоящая, дикая, безумная, неудержимая страсть.
Понятия здесь, сейчас, тогда, потом, потому что и затем исчезли. Равно как понятие не только пространства вообще, но даже понятие тела. Равно как понятие духа. Равно как понятие чувства. Раствориться - в воздухе, и в дыхании, в холоде грязного стекла за спиной, и жаре двух тел, что сплелись не то в схватке за жизнь, не то в схватке за любовь. Каждый момент движения под руками Лиса была переменчивая, непостоянная, обезумевшая материя, потерявшая контроль, и желавшая всего. И ничего.
С каким наслаждением Аль рвала бесполезную, и кажущуюся такой смешной одежду - свою, или его, это было непонятно и неважно. С каким наслаждением скользила руками по коже, смешивая нежную ласку умелых женских рук с жестокой мукой, сладкой, замешенной на крови - из оставленных по всему телу мелких царапин, и мечущихся где-то на грани пугающей опасности ран. впивалась в припухшие, пылающие от поцелуев и укусов губы, терялась в дурманящей волне густой рыжей волны.
Она не слышала. Она не видела. Она не понимала. Потерялась где-то на грани безмного сна. Гипнотического, частично, порожденного магией гимины, частично... частично тем, о чем Аль не думала. Потому что не могла. А если бы и могла - не захотела бы думать о том, почему так ласково обращается с тем, кто сейчас был с ней, почему так грубо, так дерзко и своевольно, словно ей можно все... Нет. Нельзя об этом думать. Нельзя...
Говорят, сладкий дурман расплавляется вулканическим взрывом, феерией чувств, что мгновенно спадает в пустоту и сонную усталость. Говорят...
Боль пробивалась к разуму медленно, но делала это с настойчивостью мертвецки пьяного, ползущего к стойке бара за новой порцией. Рано или поздно в трясущиеся пальцы попадет стакан с дрянной бодягой, что подают в заведениях пятого круга. В какой-то момент и боль прошла сковзь океан, и дерзко постучалась в сознание. Огляделась и с наглой улыбкой сказала, - Привет. А что это мы тут делаем?
Девушка резко открыла глаза, удивленно, расстерянно, непонимающе вперив взгляд разноцветных глаз в самую глубину изумрудной бездны, сейчас сокрытой стальной стеной отчуждения. Разум прояснялся быстро, и вот, во взгляде девушки детская обида сменилась презрением. Густым и тяжелым, физически ощутимым, подобно горячему телу, еще секунду назад бывшему его, а теперь вновь недоступному. Дверки закрылись. В душу... плюнули.
Аль ничего не сказала. Не стала проклинать, плеваться ядом, или в последнюю секунду пытаться забрать предателя с собой туда, куда уходят, те, кто умер. Не стала и кричать. Лишь до крови прикусила губу, смешав пот и грязь, кровь и тонкую усмешку, исполненную презрения. Не моргая, смотрела прямо в глаза Лиссонса, и дальше, в его душу, грязную душу падальщика.
Удар. Еще один. Сердце беззастенчиво и грубо сжали, вырвали прочь из тела, а беспомощный комок даже не мог сказать - "не надо". Лишившись опоры, девушка так же молча, словно бездушная кукла, осела на пол, прочертив по стеклу мутную бордовую дорожку. Тихо. Без лишних истерик. Без лишних драм.
Лисичка победила и радостно пировала над тушкой загнанного кролика.
Смешно - отстраненно думала Альтера, тупо глядя в запелванный и испачканный пол. По телу растерянно оглядываясь гулял еще не до конца поверивший в свое счастье, но уже готовый принять в свои ледяные объятия горячее молодое тело, последний ветер. Так, сквознячок. Ничего страшного - Впрочем, а ты то на что рассчитывала? Секс, цветы, конфеты, свадьба? Ладно, признаюсь, о таком не думала. И все-таки правда, очень смешно. Я же его сама сюда притащила. Спровоцировала бедного мальчика.....
5 минут. Ровно пять минут на то, чтобы вернуть возмущенному подобным обращением телу жизнь. Впрочем даже не жизнь, а так, возможность нормально функционировать. На это - две минуты. еще три - на моральную реабилитацию. Избаловалась она в последнее время. Мирная жизнь явно не способствует ускоренному процессу "воскрешения". Хорошо еще, что сделала запасы на зиму - а то чтобы она делала, если бы этот лисенок забрал у нее последнее сердце? А так хоть одно осталось. Уже что-то.

-Ты хоть знаешь, как это сложно - заново выращивать органы? - еще секунду назад неподвижная, Аль медленно поднималась на ноги, брезгливо стряхивая с себя остатки рубашки, да стирая с груди и живота загустевающую кровь. Вопросительно-недовольный взгляд из под неровной волны изогнутых бровей был направлен прямо на трапезничающего Лиса.
Приятного аппетита. Извечная ядовитая улыбка.
-Это требует не только сил и времени, но и полной концентрации. Полдня без движения, желательно еще и спать, ты понимаешь, что в Лабиринте такое почти невозможно? - девушка окончательно выпрямилась, и сладко потянулась, разминая спину, руки, шею. Провела пальцами по тому месту, где секунду назад была страшная рана и недовольно хмыкнула. Не смогла удержаться - стерла с левого полушария груди густую каплю. Пусть теперь мучается. Бессовестный. Точнее не так. Глупый просто.
-Хорошо хоть грудную клетку ломать не додумался, и на том спасибо, - Альтера одним резким движением задернула занавески, брезгливо оттолкнула в сторону кучу лохмотьев и прочего бытового мусора, что еще.. секунлу? вечность? назад была одеждой, и пройдя через комнату устроилась на том самом промятом диване. Облокотилась локтями о спинку, заложила ногу за ногу и откинув голову назад, насмешливо посмотрела на Лиса.
-И что ты теперь мне скажешь, лисенок? - резко склонила голову набок, все так же ни на секунду не отпуская взгляда юноши - Мне очень интересно.
Девушка жаждала мести. Напади этот юноша, вырви ей сердце, да умчись прочь, он бы отделался легче - убила бы просто, и дело с концом. Но тут другой разговор. Лиссонсу удалось залезть слишком глубоко. Даже это уже было неприятно, а учитывая эпический финал...
Глаза превратились в тонкие щелочки, изгиб губ, взгляд были едва ли не ласковыми, едав ли не сочувствующими. Вообще, все выражение лица напоминало о надменной улыбке дикой кошки.
Осторожно откусить голову, нежно вырвать кишки, предельно ласково пересчитать все ребра. Если ты не выкрутишься, я сведу тебя с ума, обещаю. А ты не выкрутишься, Лиссонс. Ни за что.

Отредактировано Альтера (2010-09-28 00:01:14)

+1

44

Первые секунды – истинное наслаждение. Оно такое горячее, такое сладкое, что хочется упиваться им вечно. Сладкий привкус эйфории на кончике языка, дурманящий запах крови, от которого по телу бегут мурашки. Всё это кружит голову, заставляет забыться, упасть в вечность, в свои эмоции, себя самого, с головой окунуться в ощущения. Это похоже на оргазм, толь ярче и насыщенней. Остаётся нежное послевкусие. Сбивается сердцебиение и начинается новая жизнь, уже не его. Вот так – питаться за счёт других. Где-то в самой глубине души он понимал, что это – паразитизм, существование за счёт других. Да и никто не давал ему священного права лишать других существ жизни. Но в этом мире только так: или ты, или тебя. Практически закон зверей, основанный на силе и перманентной борьбе.
Наконец первые волны наслаждения схлынули в неизвестность, как волны океана. Где-то глубоко свернулся тёплый клубочек жизни, даря ему ещё один шанс на продолжение своего существования. Всё ради цели. Из-за Сказочника, о котором он и забыл уже за последние пару часов. Впервые мысли об этом ужасном человеке не занимали его голову. Лис вдруг осознал, что позволил себе пару часов настоящей жизни, пару часов себя самого, а не поиска и побега. Сейчас он остался один со своим отражением в совершенно пустой комнате. Убитая им же девушка за человека уже не считалась. К горлу подступил комок – боли, сожаления, злости. Впервые он подпустил так близко и сам же всё разрушил. Порвал маленькую ниточку. И кто знает, к чему бы она привела. Мы всегда сожалеем о том, что упустили.
Рыжий почувствовал, что в окружающей обстановке что-то не так. Будто его накидали, а предупредить о подставе совершенно не позаботились. Тело, которое Лис уже решил оплакивать, вдруг заговорило и стало разговаривать. Первое, что испытал парень – шок. Не часто ты видишь встающих мертвецов. Рыжик даже не сразу обрёл дар речи. в такой ситуации не знаешь – радоваться или плакать. Прислушавшись к собственным эмоциям, он внезапно обнаружил, что ощущает первое, причём с примесью облегчения.
- Что? Выращивать? Так нон там у тебя теперь новое? Стоп…как так? – говорил парень сбивчиво, заикаясь. Он поднялся на ноги, по пути вытирая руки и лицо от высыхающей крови. – Ты жива? Жива? – шоковое состояние, чтоб его. Мысли путаются, речь странная и бессвязная. Парень попытался взять себя в руки. Пути назад не была, а даже лисёну приходится отвечать за свои поступки, тем более за попытку убийства.
- Мне стыдно, как минимум, но это была необходимость. Тем более ты в сравнении со всеми обитателями этого заведения истинный деликатес. – ни лести, ни изворотов, лгать было бесполезно. Рыжик присел на корточки напротив дивана. Перед ним была красивая обнажённая девушка, и вот он весь такой растерянный и даже несколько испуганный. На подбородке кровь , на губах улыбка, в глазах искорки, он помолодел моментально.

+1

45

Точно ребенок малый - раздраженно думала Аль, наблюдая за действиями юноши. Ей было плевать - искреннен он, или же играет столь плохо, что даже у самого неразборчивого зрителя слезы на глазах выступили бы. Потому что в Лабиринте закон прост: если попался - отвечай за содеянное.
-Жива, и перестань мельтешить - бросила девушка, снизу вверх глядя на Лиссонса - Заодно оставь сердечную тему. Потому что теперь у меня хватает поводов, чтобы бросить в тебя камень.
Он вызывал отвращение. Он вызывал презрение. Он вызывал горячий гнев, пылающий под самым сердцем. Он бесил ее, впервые, за столь долгое время, нашелся человек, который успел вызвать у нее столько самых разных, но все как один предельно сильных чувств. Страсть. Презрение. Ненависть. Хороший наборчик, ничего не скажешь.
Не хочется признавать, но я почти тебе поверила - теперь эта мысль вызывала исключительно отвращение, когда девушка смотрела на опустившегося перед ней Лиса - Я не буду эгоисткой, не буду говорить что тебе повезло. Потому что это не так и никогда так не будет. Я лишь признаю, что я - самая обыкновенная дура. И заявлю, что ты - еще больший дурак. Потому что дуры обычно бывают очень мстительными - надо же как-то стирать со страниц истории  совершенные благодаря матушке-природе поступки? А тебе удалось зажечь во мне пылающее желание... отомстить. Молодец! Хорошо постарался.
-Спасибо за комплимент - промурлыкала девушка, склонившись вперед, так, что ее лицо оказалась в расстоянии нескольких сантиметров от лица Лиса - Это было очень мило с твоей стороны. А если бы я не ожила - носил бы цветы на могилу и приглашал бы мой дух на свидание?
Вкрадчивое урчание в секунду покрылось коркой ледяного презрения. На лице девушки не дрогнул ни единый мускул, лишь взгляд да улыбка сменили полярность - с тепла на холод. А рука резко метнулась вперед, и пальцы с силой сжали шею юноши. Ох, как хотелось сжать еще сильнее, увидеть, как по капле вытекает из этого тела жизнь, смешиваясь в глазах со страхом и болью. Гремучий коктейль, такого не подадут ни в одном заведении, истинный деликатес, только для избранных.
В отличие от Лиссонса, Аль не боялась убивать.
-Коли ты такой красноречивый, да обходчивый, можешь постараешься немного для себя? - девушка склонилась еще ближе, обдав ушко Лиса горячим дыханием, одними губами произнося простые слова - Почему я не должна тебя сейчас убить?
В отличие от Лиссонса, Аль не боялась убивать. Но сейчас, когда приступ гнева прошел, вдруг кристалльно ясно поняла, что не сможет убить этого юношу. Практичный лед требовал выгоды, огонь - жестокой, кровавой игры, а беспечный ветер нашептывал о прощении и сулящих это перспективах. Сотни сознаний, одно тело.
Девушка мечтала, чтобы Лис ее спровоцировал. Чтобы снова допустил ошибку. Чтобы позволил не размышлять, а вновь возненавидить, и, наконец, одним глотком, выпить терпкий коктейль из страха и боли.
И плевать на последствия.

+1

46

Он чувствовал привкус её ненависти на своём языке, неприятный, холодный, чуть кислый. С привкусом слёз, быть может, а может ему это и показалось. Это была совершенно нестандартная ситуация. Жертва оказалась жива. И он был этому несказанно рад. Но жертва имела наглости ставить его в положение загнанного зайца. Это было неприятно, неуютно, неловко, слова как-то не подбирались. Хотелось быть искренним, но когда лисёнок был таким? Маска за маской он менял образы и потерялся в итоге в себе самом. Все его чувства перемешались и слились в сумбур, яркие пятна, обрывки фраз. Лиссонс чувствовал себя маленьким беззащитным зверьком, вокруг которого вил кольца большой и толстый удав. Он пытался набраться смелости, воли, собрать всё своё самообладание, но как можно было быть адекватным сейчас?
- Так кидай. Ты имеешь полное на то право. Это был мой рывок к жизни, мой способ выживать. Добыча никогда не поймёт страха хищника, как и хищник не поймёт обиду добычи, - рыжий пожал плечами. Ему сейчас было как-то вообще странно. Мозг пытался отторгнуть произошедшее и превратить ситуацию в фальшивый бред, чтобы это проще было забыть. Не не укладывалось в огненной голове подобное обстоятельство недосмерти.
- Про приглашал дух вот уж точно не знаю…а какие цветы ты больше любишь, чтоб на будущее? – парень твёрдо решил, что не пойдёт на попятные и не поддастся на провокацию. Он поступил так, как поступил – какой смысл искать оправдание?
Бесполезно играть со мной, я не буду умолять о пощаде, - его извиняющиеся глаза сменились хитрым блеском, губы превратились в напряжённую ниточку. Напряжение, царившее в комнатушке, закончила Аль. Она «нежно обняла» ладонью его шею, перекрывая доступ к кислороду. Он попытался хватануть воздух, но то никак не мог найти пути. Голова закружилась, парень не сопротивлялся.
- Я не буду сопротивляться, - прошипел он и взглянул на девушку человеческими, синими глазами. Это была Белль, она всегда оставалась внутри него. Сейчас ей хотелось взглянуть на то, что дало ей жизнь. – И тогда твоя месть не будет такой сладкой. – рыжик усмехнулся, заставляя своё второе я вернуться на место. Пальцы сдавливали, но не душили окончательно. Он улыбался уголками губ, мягко так, спокойно. Смерти рыжик не боялся. Он смотрел в глаза своего убийцы совершенно уверенно, без тени сомнения. Они оба были зверьми, это понимал как Лис, так и девчушка.

0

47

Альтера презрительно усмехнулась, вновь поймав взгляд юноши. Из ее глаз исчезли малейшие искры страстного золота, лишь безумие кроваво алой радужки, кровавая жестокость, пылающий гнев. Пронзительный и беспощадный.
-Жалкое оправдание. А что ты скажешь о хищнике, которого стая падальщиков загнала и сбросила с обрыва, чтобы вдоволь подпировать над мертвым телом? - вновь эти урчащие нотки, вкрадчивые, убийственно нежные - Он не боиться, он не обижается. но когда судьба дает ему второй шанс, он выискивает всех трусов, что привели его на порог ада, и перегрызает их глотки, пока не испустит дух самая последняя тварь, что посмела убить ради своего грязного пира. Падальщики едят лишь падаль, и не дело им замахиваться на другую добычу. Даже на самый лучший в мире деликатес. Не их ума это дело.
Горячее дыхание обожгло окровавленные губы юноши, расстояние в долях миллиметров, иллюзия прикосновения. Узкие щелочки глаз, прячущие пожары преисподней, со всеми ее муками, со всей ее ненавистью. Со всей ее дьяволской насмешливостью.
-Какое будущее? - голос вновь стал почти беззвучным, невидимым колебанием стекая по коже и оседая на полу насмешливым осадком. Алхимическая реакция... чего? Ненависти? Или...?
Он чувствовал вину, он действительно чувствовал себя виноватым! Альтера не знала - плакать ей или смеяться. Убийца. Нарыв на теле моральных принципов, коим в этом мире было место лишь на свалке. И это существо, выживающее за счет жизней других, сожалеет о...
Логическая цепочка пришла к неожиданным выводам, развилка, каждая ветвь которой ведет в растерянное никуда. Он сожалеет о том, что она выжила? Или о том, что он ее убил?
Раньше Аль об этом не задумывалась.
Хватка на мгновение ослабла, да и во взгляде, что потерянно скользнул в сторону от Лиса, исчез хлестко пылающий лед. Исчез лишь до того момента, как девушка вновь вернулась в этот мир, и увидела, как изменился взгляд ее убийцы.
Сожаление исчезло.
-У тебя нет будущего - сухо произнесла девушка, вновь смыкая смертельные объятия. Совершенно равнодушно глядя в самую глубину его глаз, девушка медленно выпрямилась, поднимая за собою в воздух и Лиса, не позволяя нащупать опору.
-виселица черезмерно милосердна, в большинстве случаев человек умирает от того, что ему банально ломает шею - Аль улыбнулась почти нежно - Но мы ведь умные люди, и не будем повторять ошибок наших предков?
Девушка подтянула Лиссонса к себе, а затем резко отбросила его прочь. Кривая улыбка полнилась ядовитой усмешки. Подойдя к медленно приходящему в себя юноше, Аль склонилась над ним и ласково обхватила пальцами подбородок, заставляя Лиса смотреть  прямо себе в глаза.
-В отличие от тебя, я не беспокоюсь о вкусе. Мне важен лишь факт события. - тонкие, хрупкие пальцы превратились в тончайшие лезвия, одно нежно прошлось по щеке юноши, оставив за собой набухающую алыми каплями нитку пореза, - И, в отличие от тебя, я думаю о будущем. Поэтому. Я все еще жду ответа. Или играю с последним из падальщиков. - очаровательнейшая улыбка - Как тебе больше нравится

0

48

Страх, ненависть, презрение, жажда, любовь, все эти чувства постепенно уносил Лабиринт, превращая тебя и все твое существование в рутинную серую массу. Такова была цена за жизнь в этом мире. Ты либо платил, становясь куклой, либо погибал, захлебываясь своим же ядом. Лис не позволял себе сейчас такой вольности, как страх. В глаза смерти нужно смотреть прямо и холодно, как она смотрит на тебя. Ему даже не было интересно, что будет за гранью. Смерть была там, когда-то очень давно. Элиз это пережила. Теперь его черед.
- Я скажу, что каждой твари своя жизнь и своя смерть. Будь то хищник или падальщик, охотник или жертва. И сожалею лишь о том, что я такой и не могу иначе. Живу за счет других, но живу. Какой бы смелой ты ни была и как бы не ненавидила этот мир, отдавать жизнь не согласилась бы - его голос переходил на шепот. Воздуха не хватало, а горло начинал схватывать спазм от напряжения. В глазах темнело, их будто застилала пелена мрака. Вот он какой - банальный конец. Рыжий играл последнюю роль в этом спектакле. Даже сейчас он умудрялся чуточку лгать, не раскрывая себя целиком. Так было проще ему самому.
Альтера размышляла. Это он уловил в ее взгляде. Она будто стояла на перекрестке собственных мыслей. Зрелище весьма занятное, надо сказать. Хватка чуть ослабла. Парень глотнул маленькую порцию воздуха и вновь позволил себе секунды жизни. Ни одно живое существо так просто не сдается. Последние минуты явились исповедью его самого самому себе. Не убийце, жаждущим мести, а ему, Лису, который жил в этом грязном мире. Это должен был быть другой танец. Его и Сказочника. Но жизнь не так просто построить по планам, они рушатся, словно карточный домик.
- Я уже умирал. И живу настоящим. Хотя...и это не совсем правда - ему пришлось поднять голову, крепкие пальцы снова сомкнулись. Воздух, только теперь рыжий понимал его ценность.
- Убивай и не медли. Я так долго не раздумывал. Даже палач гуманней относится к приговоренному. Или тебе интересно высасывать жизнь из жертвы, как монстр из страшной сказки? - теперь это был хрип. Голос окончательно пропал от давления. - Ну же. Ты же такая, как и я. Сейчас ты живешь ради секундной мести - он подстегивал и дразнил. Смерть не худший исход событий.
Как бы я хотел сейчас быть на твоем месте. Чтобы мои пальцы смыкались на его шее, а глаза видели, как последние капли жизни покидают тело - пронеслось в голове. И тут Лиссонс понял совершенно простую истину, которая совершенно не приходила ему в голову.
Земля куда-то уходила. Аль была действительно очень сильной. Удар на секунду вышиб его из равновесия. Парень тяжело опустился на пол.
- Моя цель не имеет будущего. Достигнув ее, я бы потерял себя. Убивай, ведь ты так уверена, что отличаешься от меня. - Лисенок заглянул в ее глаза и криво улыбнулся - Может ты тоже пожалеешь, как и я. Обещаю, я не воскресну. - рыжий совершил последний рывок и прижался губами к ее губам. Ему самому было не понятно, ради чего все это - то ли чтобы окончательно лишить сомнений и дать повод, то ли в последний раз почувствовать себя живым.

0

49

-Так что же ты сейчас ее отдаешь? - насмешливо улыбнулась девушка, ласково поглаживая кожу Лиса самым острием клинка, не режа, но причиняя тонкую, едва ощутимую, и от того еще более мучительную боль - Делаешь широкий жест, не сопротивляешься убийце, чтобы отравить ему несколько дней после свершения греха? А если несколько часов? А если и вовсе не отравить? - Аль склонилась совсем близко, скрыв лицо юноши тенью, отброшенной густой копной белоснежных волос, сейчас кое-где заляпанных редкими брызгами засохшей крови - Нельзя умереть с честью, или высоко задранным носом, как бы тебе этого не хотелось.
Девушка вновь отстранилась, отбросив с лица светлые пряди. Она решила, а потом поняла, что именно сейчас делает. Играет. Чтобы протянуть время и все же решить.
Хочет ли она убивать этого человека?
-Ты умирал? - Альтера язвительно рассмеялась - Сколько раз ты умирал? Тот единственный и неповторимый, когда злая старушка-судьба закинула тебя в этот мир? А ты умирал здесь? - девушка почти шипела - Не болтай о том, чего не знаешь, лисенок. Смерть, месть, секунда страсти - фейрверки в высоте, что позволяют на секунду осветить ночное небо, превратить существование в жзнь - Аль вновь насмешливо улыбалась, положив свободную руку на грудь юноше. Невесомые прикосновения губ прочертили горячую дорожку к виску, замерев на секунду у скулы, девушка слизнула с кожи Лиса каплю его крови. Сладкой. Незнакомой на вкус. его кровь отличалась от крови дубликатов и ее вкус был необычайно интересен.
Но интерес интересом, а Альтера не была вампиром. Кровь - как мороженное. Без нее легко можно прожить.
-Не обещай того, чего ты не сможешь исполнить - хмыкнула Аль, сверху вниз глядя на юношу - И не утверждай того, чего не знаешь. Ложь - удел трусов. Впрочем, ты действительно трус, Лиссонс. Боишься жизни, боишься смерти, боишься ответственности... Ты даже боишься показать себя настоящего, и прячешься за полутысячей масок. И ты все еще думаешь, что можешь говорить мне, когда тебя убивать? - язвительный смех сорвался с губ девушки - Наивный.
И вдруг смех оборвался. Затих, не сумев прорваться сквозь возведенную кем-то преграду. Кем-то? Преграду?
Сейчас его поцелуй утдавал сталью. Это было из-за крови, что осталась на губах юноши? Или из-за безрассудной отчаянности, толкнувшей его на этот поступок?
Рука, украшенная пятью острейшими клинками, взметнулась в воздух, с единственным и кристалльно ясным намерением - убить дерзкого! устремилась вперед, и замерла над самым лицом Лиса. Замела неуверенно, смятенно желая крови, и не понимая, что мешает ей в конец убить этого человека. А затем безвольно упала вниз, вновь обращаясь в по-детски маленькую ладошку.
-Уходи - резко бросила Аль, выпрямившись, и отойдя прочь от распростертого на полу юноши. Бросила в сторону, не глядя на того, кого чуть меньше получаса назад хотела любить, а еще только секунду назад - убить.
Теперь Альтера точно знала, что не сможет лишить этого рыжего, трусливого падальщика его жалкой жизни.
Потому что на губах остался солоноватый вкус его поцелуя, который вновь заставил ее сердце замереть и в ту же секунду помчаться вперед.

0

50

Аль танцевала вокруг него, будто выжидая чего-то. Ненужные вопросы, фразы. Лису казалось, что девушка просто не может решиться сделать шаг. Ему уже не было страшно совершенно. Внутри сжимался комок, но парень этого решительно не замечал. Лучше умереть от ее рук, чем в пьяной бойне. Вслух он этого никогда не скажет, уж и так много сентиментальности прозвучало за сегодняшний день. Объем нежности иссяк, запас страсти исчерпал себя. Внутри осталась пустота и колкое сожаление о том, что он не сделал.
- Убийцы разные. Есть хладнокровные и бессердечные. Для них лишить человека жизни, как завязать шнурки. Для тебя это месть. Ну и убьешь меня, что ты этим докажешь? Что яйца крепче? И кому? Останешься жить с этим. Делай уже то, что решила и катись к чертям. Мы встретимся с тобой в аду. - зеленые глаза засверкали по новому. Одну маску он снял, отбросил лишние эмоции. Сколько осталось еще - известно лишь одному Лису. Эта игра ему порядком поднадоела. На коже саднили свежие царапины. Хотелось провести по ним пальцем, стереть свежую кровь. Всегда кажется, что если прикоснешься к ране - она будет меньше болеть. На деле же получалось немного иначе.
- Я знаю, что такое настоящая боль и настоящая смерть. Не тебе судить о том, что я пережил. Это моя судьба и мои воспоминания. - он закрыл глаза от ее прикосновения. Теплое, живое. Ему хотелось видеть ее другую, а не эту разъяренную гиену, которая не могла осуществить собственного желания отомстить за свою боль.
Ты не умеешь возвращать долги. Ты не умеешь выживать по настоящему. Не знаешь, как кровь стынет в жилах от ненависти и как это - жить одной мыслью. - эту исповедь Лиссонс не позволил себе произносить. Слишком горько и слишком реально. Слишком близко к его настоящему. Это тот крест, который когда-то Лиз возложила на свою судьбу как пожизненное клеймо. Рыжий ею не был. Иногда он не понимал желания девушки, старался не обращать внимания, не пускать и не завладеть собой. Это было слишком тяжело - проживать чужую жизнь.
Поцелуй отвлек неудавшегося убийцу. Это была не попытка вырваться, лишь секунда настоящего лисенка. Он был импульсивный, порывистый, дерзкий и невероятно настоящий, правда этот миг мог понять и оценить только тот, кто по настоящему знал это рыжее создание. Чувствовать мягкие губы, которые показались сладко-солеными, слышать новый стук собственного сердца, перекрываемый шумом крови в ушах, последний рывок был как последний вздох. Парень ожидал всего - гнева, злости, должного удара, но вместо того, к чему он был уже совершенно готов, судьба приподнесла ему другой подарок.
- Как бы ты меня не презирала и не ненавидила, ты не можешь меня убить. - в голосе не было ни жалости, ни злости, ни насмешки. Он не играл. Просто не было смысла. Опираясь о стену, Лис поднялся на ноги и пристально посмотрел на девушку. Та не представляла опасности. Будь он не таким безрассудным дураком - не решился бы на убийство.
- Кричи, вопи, проклинай, бросайся, я все равно не уйду. Да и тебя не отпущу. Думай что хочешь. - бросил он и встал у двери, следя за любым ее движением. С Альтерой было все иначе. Сердце бежало куда-то не туда, мысли сбивались, он не мог конкретно охарактеризовать это состояние. Но в голове прочно засела мысль о том, что если он уйдет, то не узнает что-то важное о себе самом.
- И что ты будешь делать? Убить меня ты не можешь, пусть и хочешь. - он хмыкнул и скрестил руки на груди. - Продолжай меня ненавидеть и плеваться ядом. Тебе это все равно надоест в конце концов. - Лисенок сделал пол шага вперед и остановился.

0

51

Свет софитов, яркие вспышки смеха и криков. Почему ей вспомнился именно этот человек? Именно эта история? Потому ли, что он был первым, кого она убила таким способом? Потому ли, что именно с ним она поняла, что нет в этом мире ни добра, ни зла, ни морали, ни принципов. Есть только "хочу" и "надо". И главное, чтобы эти реалии даже в одну плоскость не попадали. Иначе мир сойдет с ума. Ее мир по-крайней мере.
Сколько раз темная ночь вспыхивала перед глазами алым и золотым, сколько раз умелые и совсем еще неопытные любвники и любовницы ласкали ее, его... Любую мечту и фантазию, что могло воплотить переменчивое тело метаморфа, чтобы позволить жадной лоскутной душе подобраться к еще одной жалкой пародии, усыпить бдительность, и смешать крики боли с криками наслаждения, вытягивая из чужих тел очередную частичку себя самой.
Она делала так не раз - плевала на принципы, которыми здесь не вразумили бы и самое светлое существо, плевала на мораль, что даже в Прекрасном Далеком была более чем абстрактна. А теперь тоже сделали с ней. Ничего особенного. Ничего страшного.
Никакой драмы.
а она растерялась. Как маленькая глупая девчонка принялась размазывать сопли по щекам, терзаясь тщетными "быть" да "не быть". Впервые в жизни не смогла... Как там сказал Лис? "Завязать шнурки"? А ведь немало ботинок уже было сношено и выброшено на свалку, казалось - следовало уже научиться завязывать эти глупые веревочки чьей-то судьбы.
-Мне это уже надоело - не оглядываясь бросила Аль. С кровати была стянута самая чистая простыня, и небрешно наброшена на плечи. Возможно, когда-то та ткань была шелковой, но ни время ни люди не жалели бедный материал, что теперь напоминал очередные лохмотья еще одной бродяги бесконечных дорог.
Альтера не мелочилась - по всему телу быстро появилось множество мелких крючочков, они схватывали старую ткань, скрепляли и удерживали ее, создавая некое подобие короткого платья-балахона.
И то верно. Не голой же ей уходить.
Пусть я убегу. Уйду. Плевать на формулировки и понятия - я не хочу решать эти проблемы, не хочу копаться в этой грязи. Это отвратительно, и сейчас я всем сердцем желаю лишь уйти. И с миром прочь отсюда все мысли и насмешки.
Резко развернувшись, Аль подошла к юноше, что стоял в дверях, снизу вверх глядя на него бездонными, залитыми непроницаемой тьмой глазами. Никаких эмоций, девушка смотрела на Лиссонса как на сторонний объект, что мешает ей достичь желаемого - двери. Как стул. Не отойдет сам, его пододвинут. В зависимости от настроения - может отшвырнут в другой угол. Но стул он и есть стул, кому какое дело - обидится он или нет?
-Я ухожу. Прочь с дороги. Я не могу убить тебя, ты прав, но покалечить так, что даже сотни чужих жизней не вернут тебе возможность вновь нормально функционировать, могу, - Альтера криво усмехнулась - Я не думаю, я знаю. А вот поступаю я так, как хочу. Поэтому говорю в последний раз - отойди в сторону, Лиссонс. Ты не сможешь меня остановить, даже если захочешь этого всей своей жалкой душонкой.

0

52

У Альтеры явно заело пластинку. Она ехала по кругу, повторяя всё один и тот же текст про жалкую душонку и её пылкое желание наконец покинуть это затхлое помещение. Нервы Лиса кончились. Нельзя цепляться за утерянное, стоит прощать самому себе свои ошибки и упущенные шансы. Аль – была именно такой несбыточной мечтой. Рыжик не понимал сейчас, зачем она ему была нужна. Это как ссориться несколько часов, а потом забыть причину ссоры. И вроде бы уже и аргументы кончились, а злость всё ещё кипит и требует выхода наружу. Ты уже ругаешься, бесцельно выбрасывая весь этот поток негатива, накопившийся и наболевший. Он может и не относиться к объекту ненависти, но когда-то и эмоциям надо дать выход. Тут та же история – огонёк, который горел для него где-то в душе девушки, бесследно исчез. Да, совершенно верно – его партак, сам разорвал полотно с набросками свежих красок. Карабкаться за ней, рваться, просить, умолять – игра не стоила таких мучений.
- Пытаться тебя остановить – как гоняться за солнечным зайчиком. – почему-то это тут же соскочило с языка. Запал кончился, спичка погасла. Взгляд синих глаз потух, превращаясь в обычную, совершенно обыденную зелёную болотную рутину. Только где-то в глубине играли изумруды. Остатки его души – живой и настоящей, которую ещё не уничтожила грязь реальности.
И почему я тут? Это могло остаться всего лишь легендой, но тебе захотелось меня живую. Захотелось слышать дыхание, видеть меня. И где ты, скульптор – неудачник? – парень вспомнил про свою первоначальную цель. Когда-то ему казалось, что месть ведёт тебя к жертве, ты чувствуешь и видишь то, что не дано другим. На деле же оказалось, что даже о примерном местоположении Сказочника не было известно.
- Прекрати ворчать, честно, ну одно и то же ведь. Отрежь мне руку на дорожку, будет легче, - он поставил правую руку и выжидающе посмотрел. Рука у него и вторая есть, оставит себе трофей на память. – Моральное удовлетворение – вещь полезная. Спасибо. Было крайне приятно познакомиться. Я в какой-то момент дал слабину и почувствовал, что в этом мире не всё так грязно, есть надежда, просвет что ли. Тебе было бы не так больно, если бы я не дал себе позволения чувствовать. Ты права, Аль, моей жалкой душонке такое нельзя, только твоя восхитительная возвышенная натура способна на подобное. – он вздохнул и выскользнул за дверь.
Глухие и тихие окраины

0


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Круг V: Злонамерение » Салун "Жесть"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC