Лабиринт иллюзий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Круг IV: Чревоугодие » Кальянный двор


Кальянный двор

Сообщений 41 страница 50 из 50

41

Резкий запах нашатырного спирта оказался реальнее всех видений, захвативших в свой плен и без того измотанный разум. Когда пары заполнили ее на едином вдохе, девушка открыла глаза. В них плескалось море, в них отражалось небо. Такое, какое бывает только в утренние часы, когда на травах застывают капельки росы. Совсем как слезинки, зацепившиеся за пушистые ресницы девушки.
Конечно, она напугана. И незнакомыми лицами братьев, бывших рядом с ней, и помещением, которое девушка видела впервые в жизни. Ей так казалось. Дрожа, она села на кушетке, подтянув к подбородку стройные ножки. Резко, неуверенно попыталась прикрыть руками по-девичьи упругую, небольшую грудь, просматривающуюся из-под ласкутов одежды. Маленький зверек, загнанный в угол. Казалось, что любое неосторожное движение братьев, спугнет его, и тот обратиться в бегство, спасая свою жизнь, от которой и так уже ничего не осталось.
Во рту пересохло. Так бывает, даже трудно глотать. Губки алые, как лепестки роз, растущих в потайных теплицах, потрескались. Сколько девушка шла по равнодушным каменным улицам, чтобы попасть сюда? Может быть, не больше нескольких минут, а, может, и несколько лет.
Настороженно смотрели на Каина и Авеля ярко-голубые глаза, выделяющиеся на худеньком личике девушки. И почти ощутимо колебался в воздух в насыщенной наркотическом дымом  комнате от того, что она боялась. В памяти не осталось ничего, что помогло бы поверить в фантазии. Сросшиеся близнецы казались девушке невероятными. Они были красивы, почти неестественно. Но сейчас девушка этого не видела.
Она слишком долго пробыла на улице, где не находила ни сочувствия, ни хотя бы проблеска участия. И девушка перестала верить. От аспидов ожидала лишь очередной насмешки и грубого тычка, ибо не ведала другого.
Будь Спор более добросердечен, он бы оставил Ремфану его воспоминания и восприятие реальности, как тот привык ее ощущать. Со стороны сильного. Обладая страстью к смерти, сложно замечать малейшие нюансы. Жизнь как-то проходит мимо, смазываясь, превращаясь в однотонную материю, забываешь, что и у нее есть разные оттенки.
И все было бы хорошо, можно было бы поверить в счастливый конец, если бы душа девушки, так же как и души близнецов, приютивших ее, не была заложена, проиграна… принадлежала кому-то другому.

Отредактировано Ремфан (2010-10-18 17:29:17)

0

42

Пары нашатырного спирта быстро привели гостью в чувство, и та распахнула свои большие и глубокие, как океан глаза. В тих двух прозрачных льдинках застрял страх и недоумение. Она не понимала, где находится, кто перед ней и не сделают ли незнакомцы ей больно. Девушка быстро поднялась и подтянула коленки к груди. Она была похожа на зверька, случайно выскочившего из чащи леса на оживленную автостраду. Откуда она взялась? Что с ней произошло? И хоть вопросы роем кружили в головах близнецов, они знали на них ответы заранее – не помнит она ничего. Таких потеряшек, как эта незваная гостья, в лабиринте всегда было предостаточно. Такие как она появлялись из неоткуда и порой даже не помнили своего имени, не то что происхождения. Добрую половину своей новой жизни они пытались найти себе место в этом безумном мире, вспомнить то, что укрыла в их сознании черная пелена забвения. Кто знает, может это просто пустота и в потаенных уголках памяти ничего не скрывается.
Братья приветливо улыбнулись незнакомке и один из них негромко поинтересовался:
- Как тебя зовут? Мое имя Каин, а моего брата зовут Авель. Ты можешь нас не бояться, мы не причиним тебе зла! – сиамец говорил спокойно и дружелюбно. Его голос переливался ласковым теплом и легкими вибрациями, сравнимыми лишь с шепотом морского бриза. На самом деле братья были в некотором замешательстве. У них был достаточно скудный опыт общения с прекрасным полом.  Они осторожничали, опасаясь ляпнуть какую-нибудь глупость и спугнуть девушку. Было очень важно сделать так, чтобы она им доверилась, иначе вся эта игра в «спасение утопающего» не имеет никакого смысла.  Сколько она вот так скиталась, оставалось только догадываться. Вероятно, жизнь довольно сильно пинала ее, пока она не добралась до Кальянного двора. Она никому не верила и, кажется, боялась любого шороха. Как видно, люди обошлись с ней жестоко. Может, били. А вдруг изнасиловали? Глядя, как незнакомка старается прикрыть свою девичью грудь, испуганно глядя на близнецов, Каин и Авель невольно испугались собственной мысли:
- Мы не сделаем тебе плохо. Женские тела не привлекают нас, но тебе действительно стоит переодеться. – Братец пока не предпринимал никаких попыток заставить незнакомку подняться с кушетки и куда-то идти, чтобы привести себя в порядок, прекрасно понимая, что сейчас ее внешний вид совсем ее не заботит. Каин чуть заметно пожал плечами и, склонив голову набок, улыбнулся одними уголками. Его безмолвный брат, просто смотрел, бережно прижимая к груди свою израненную руку, которая сейчас жутко чесалась. Выломанные кости медленно срастались, мягкие ткани соединялись и склеивались. Еще несколько часов и на красивой руке аспида не останется и следа от безумства Астарта.
- Ты наверное хочешь пить? – вопрос скорее риторический. Каин обернулся к небольшому столику, стоящему рядом с кушеткой и, взяв большой стакан, доверху наполненный чистой водой, протянул его девушке. Он не сомневался, что незнакомка примет его и осушит сосуд до дна. В предложенной воде растворились несколько капель слабого не имеющего вкуса и запаха наркотика. Близнецы не собирались опоить гостью. Наркотик должен был лишь успокоить девушку, подарить ощущение безопасности и отогнать навязчивое чувство тревоги, которое, казалось. Переполнило ее до краев.

0

43

Что неожиданней, брошенный камень или же улыбка? Боли мы боимся, и страх этот таится на подсознательном уровне, он рождается с нами, с нами же и умирает… Даже в малейших деталях жизни проявляется наше опасение, некая готовность, будь это порез от острого ножа, либо фатальность сверкающей ржавчиной от крови гильотины. А что есть по сути своей улыбка? В основе ее лежит мимический оскал звериной доброты, доставшийся нам от предков. Однако тысячелетия меняют смысл. И вот уже, стоит уголкам губ собеседника дрогнуть и чуть приподняться вверх, как напряженность исчезает, медленно тают сомнения…
Ей так этого не хватало. Неожиданно. Ни криков, ни грубого смеха. Для доверия слишком рано, но для страха тоже слишком поздно. Девушка вытерла тыльной стороной ладони непрошенную слезинку. Влага оставила на щеке дорожку. Но ей нечего было ответить на вопрос, заданный близнецами.
Розы… Только и остались в памяти. Прекрасные цветы со стальными шипами. И, кажется, в саду еще ощущался след прошедшего дождя. Капельки блестели на листьях, на лепестках, будто драгоценные камни. Розы источали сладковатый, дурманящий голову запах пресыщенной радости.
Мария, Мария, где ты забыла ленты, что косы обвили твои?
Мария, Мария, ты говорила, что в сердце отныне мы вместе одни…

Отрывком звучали строчки из песни, которою девушка не знала. Плакали розы, и холодный ветер играл с красными атласными лентами, зацепившимися за колючий куст.
Неизвестно почему, но она назвала близнецам именно это имя – Мария. Тихо, словно весенняя первая капель, разбуженная неожиданно теплым солнцем.
После того, что девушка пережила, двое юношей казались ей ангелами, ниспосланными свыше. Мария ничего не знала о религии, но в каждом человеке живет, помимо страхов и сомнений, надежда. Иногда так хочется ей верить, что все остальное замолкает.
Да, она хотела верить Каину и Авелю. Они не оставили ее там… Там… Там, где кошмары оживают, бродят тенями странные люди, свершая ужасные поступки. Мария протягивает руки к стакану с водой, будто это не чаша, а ее спасение. Чуть привстает, и в лоскутах разорванной одежды на короткое мгновение показывается ее живот, на котором, словно шрам, не шрам даже, а бледная отметина, как почти исчезнувшая татуировка хной, виднеется вертикальная линия.
Осторожными глотками она отпивает предложенное питье. Холодная вода успокаивается Марию.  Или это действие наркотика, растворенного в чаше. Но девушка этого не знает, она протягивает назад стакан, в котором осталось чуть меньше половины.
- Спасибо. Искренне. А ведь Мария никогда не умела лгать, ни до, ни после… Она попыталась улыбнуться близнецам в ответ, ее улыбка вышла слабой, но в ней читалась благодарность.
Спасибо… За то, что я жива.

Отредактировано Ремфан (2010-10-21 15:03:05)

+1

44

Мария. В этом имени заключено что-то магическое, непознанное.  В каждом имени, есть что-то такое, какой-то потаенный смысл, который, так или иначе, накладывает отпечаток на судьбы людей. Мария. Это имя для женщины, которая призвана страдать. Названная гостья приподнимается, отнимает свои руки от груди и берет предложенный ей стакан.  Она выпивает почти все и возвращает стеклянный сосуд. Очень скоро ей станет лучше, она успокоиться, может быть, даже заснет. А пока стоит попробовать разговорить Марию, выяснить кто она, откуда и как сюда попала. И возможно, Каин и Авель смогут разрешить ее проблемы. Им так кажется, что смогут, хотя, в сущности, они о своими-то расправится не в состоянии…
Лоскуты порванной одежды, сползают с ее живота и сиамцы увидели на коже ровную отметину, темную полосу похожую на шрам или может быть рисунок. В головах близнецов невольно закружились вихрем воспоминания недавно ушедших дней. Они вспомнили Ремфана, на чьем животе была почти такая же отметина. Нет, совсем не такая. То был страшный уродливый разрез, рана, источающая желтую слизь и смрад, потаенная дверь для Темного попутчика Александра. Что с ним стало, когда братья в спешке покинули его жилище? Больше всего братья боялись, что Рем вернется за ними, чтобы закончить начатое дело. Даже тогда, когда Сладкий Яд несет их по волнам эйфории в страну грез и зыбкого спокойствия, тревожное чувство не покидает их. Следует по пятам, прячась в укромных уголках сознания, чтобы вскоре вернуться и напомнить о себе.
Близнецы тряхнули головами, прогоняя тревожные мысли и вновь с улыбкой взглянули на Марию. Она благодарит их коротеньким «Спасибо», устремляя на братьев свой влажный испуганный взгляд. Медленно, но верно, она приходит в себя, делает первые шаги к доверию, пробует такое пьянящее и приятное чувство взаимопомощи, о котором она, наверное, еще и не слышала.
Только Каин собрался открыть рот, чтобы произнести следующую фразу, как дверь, ведущая на задний двор, распахнулась, и в залу вошел Сатир, громко стуча копытами о каменный пол. Он недовольно взрыкивал, очевидно, негодуя по поводу очередного клочка шерсти, который придется срезать с мохнатых ног, из-за комка репейника, намертво прицепившегося к густой шерсти. В одной руке он держал охапку красных и белы роз, в другой массивнее секаторы. Марию он как будто бы не заметил, вообще не взглянул в сторону близнецов, а направился сразу к большому массивному столу, на котором стояла красивая глиняная ваза. Букет он поставил в эту вазу, аккуратно расправив цветы так, чтобы цвета их перемежались.
- Сатир, как хорошо, что ты вернулся. Это Мария, наша гостья. Ты не мог бы приготовить для нее ванну и найти какую-нибудь одежду? – с улыбкой в голосе отозвался Каин, чуть обернувшись в сторону своего слуги. Тот, внимательно посмотрев на девушку своими большими маслянисто-черными глазами, кивнул и, оставив розы, удалился. А Авель тем временем, накрыв руку Марии здоровой ладонью и перейдя почти на доверительный шепот, поинтересовался.
- Мария… расскажи, что случилось с тобой? Тебя обидел кто-то? Откуда ты бежала, Мария? – в его голосе явно слышалась тревога и участие. Он действительно хотел знать. Не для того чтобы посмеяться. Чтобы понять. Чтобы помочь.

+1

45

Она не расскажет о том, как блуждала по темным улицам Лабиринта, постоянно возвращаясь туда, откуда пришла. Говорить, произносить слова, значит вспоминать боль и страх, унижение, сорванные звуки криков, а, когда сил на него больше не осталось, тихий скулеж. И непонимание. За что… Воздаяние. Пусть для кого-то это будет лишь мертвое слово без души, окрашенное в разные оттенки веры, но Александр, похороненный заживо, мог бы быть уверен, что оно существует на свете. Добро безгранично. Ему бесполезно что-то доказывать или о чем-то просить. Судьбу не выбирают, или все это очередная неправда.
А сейчас Мария понимает, что устала. Сознание, пережившее такие ужасы, от которых можно сойти с ума, успокаивалось. Пусть это будет короткая, но передышка, а потом можно продолжить путь вникуда. В комнату входит диковинное существо. Человек… нет, кто-то другой, но Мария его почему-то не боится, словно видела раньше в каком-то из снов, лежа в пустой от душ и призраков прошлого подворотне. Больше инстинктивно, чем осознанно замирает, наблюдая за сатиром… В руках у него были розы. Чертовы розы, проклятые на вечную любовь цветы.
Лепестки раскрывшихся бутонов покачиваются в такт шагам. Мария не может отвести взор от этих роз. Они напоминают ей о чем-то, шепчут, алчно требуя возвращения к истокам. Перед глазами девушки возникают совсем другие цветы, похожего цвета нет в этой комнате, не с чем ему тут перекликаться. Бывает ли на свете красный дождь? И снова этот смех, хочется зажать ладонями уши и не слышать его, не слышать.
Прикосновение… Оно не причиняет боли, но Мария все равно вздрагивает, а потом, как будто испугавшись обидеть тех, кто дал ей приют, опять кротко улыбается, стараясь не думать о вычурно-багряных розах.
- Я не знаю. Ответ, который мог сорваться с губ любого, потерявшегося в Лабиринте. Зато в этих словах была правда… Но… Что-то нужно найти. Я бежала вперед, стучала в закрытые двери. А вокруг … больно…  мне никто не помог, сколько бы я ни просила…. Кроме вас… Речь Марии прерывистая, девушка постоянно останавливается, переводя дыхание. Вспоминать ужасно, но и забыть невозможно.
Она замолчала на вдохе, а потом посмотрела прямо в глаза Каину. Слезы высохли, хотя дрожала еще в безупречной синеве надежда.
- Почему? Всегда ли можно ожидать ответов на вопросы… Теперь, когда первый испуг прошел, и наркотик нежно грел измученное сердце, Мария была вправе спросить… Все происходящее казалось одним кошмарным сном, увы, проснуться можно было только один раз.

0

46

Почему? Зачем? Вопросы, ответы на которые порой бывает отыскать сложнее, чем алмазные прииски в глуши тропических лесов. Вот и Каин с Авелем не знали что ответить, на этот каверзный вопрос. Да, они были алчны и эгоистичны, но увидев на пороге бесчувственное тело, они не подпустили к себе и мысли, о том, что этим как-то можно воспользоваться. Может быть, они просто разительно отличались от большинства существ населяющих первые три, а то и четыре круга лабиринта. Возможно в их сердцах сохранился кусочек доброты, того бесполезного чувства, которое так яро пытались искоренить их родители. Каину и Авелю хотелось думать, что они ни капельки на них не похожи.
- Ну… - нужно было что-то ответить и братья, судорожно перебирали в голове все достойные ответы, - может потому, что мы можем? – Вот так просто. Почему бы не сделать кому-то доброе дело, если они могут это сделать? И хотят, ведь это тоже не маловажно.
Близнецы прогнали с лиц растерянно-задумчивый вид , сменив его на инфантильное добродушие.
- Не бойся, все позади. Пока поживешь у нас, а там и видно будет, как поступить. – Аспиду было не жаль лишней комнаты на втором этаже, которые и так пустовали. Пусть Мария наберется сил и приберется в своей голове. Каин и Авель считали ее рассказ бредом, от голода и долгого отсутствия сна. Она что-то искала, но могло и случиться так, что искать-то было нечего. Возможно, у нее не было прошлого, а есть только настоящее и пугающее будущее. Рано или поздно она поймет, что назад лучше не оглядываться, а лучше плыть по течению и начинать строить свою жизнь заново. Как бы страшно ей не было сейчас, но она сможет обмануть судьбу и стать счастливой. И если нужно, Каин и Авель помогут ей в этом. Но всему свое время.
- Ты можешь идти? Пойдем, мы отведем тебя в купальню. Тебе нужно переодеться и смыть с себя всю эту грязь. – Тем временем дверь в ванную комнату отварилась и вслед за клубом серого пара показалась рогатая голова сатира. Что-то пробубнив, он вновь скрылся в проеме, а через мгновение вышел наружу, чтобы поискать для Марии какую-нибудь одежду. То, что было надето на ней сейчас, можно было смело выкидывать в мусорное ведро.
Близнецы помогли девушке подняться и, придерживая ее за руки, повели в сторону купальни. Они опасались, что она снова упадет в обморок и хуже всего, если это произойдет в ванне, ведь там они не смогут находиться рядом с ней.
- Мы будем стоять за дверью. Если тебе что-то понадобиться, зови. Если тебе станет дурно, обязательно кричи нас. – Сейчас близнецы сокрушались, что не взяли в помощницы старуху, что просилась к ним в прошлом месяце, испугавшись, что не смогут с ней поладить. Сейчас бы материнское чутье той женщины могло бы оказаться весьма кстати. И близнецы бы не чувствовали себя настолько беспомощными.
Они оставили Марию одну и чуть прикрыли дверь в ванную комнату, так чтобы осталась небольшая щель. Прислонившись спиной к стене, аспиды стали терпеливо ждать, когда Мария искупается.

0

47

И не будет начало, как не стало конца.
Звуки в песне дрожали, все в душе мертвеца.
Сквозь дымы и печали отсыревших сигар,
Отвечала страданьем, уходила в пожар…

Все началось с крика…. Звонкий страх, облаченный в звуки, ударился об белоснежный мрамор и неожиданно замолчал, словно напоровшись на острие невидимого… Как будто чего-то не хватало для окончания последней надрывной ноты, словно кто-то забрал, украл ее, лишив возможности выразить себя….
За щелью приоткрытой двери… Пространство изменчиво. Гораздо больше, чем распахнутая настежь дверь, манит вот этот отрезок реальности. В него не видно целой картины и можно различить лишь ее фрагменты. Острый локоток,  мелькнувший на какую-то долю секунды, силуэт, или же медленно танцующие по стенам тени от дрожащих огоньков свечей. Открытая дверь не манит, закрытая же – пресекает интерес и оставляет довольствоваться лишь только звуками и шорохами дыхания.
Несколько минут назад Мария вошла в купальню. Запах, тяжелым шлейфом окутывавший воду, казался смутно знакомым. Розовое  масло. Тысячи лепестков отдали свой аромат и свою цветочную суть для одной только капли этого масла. И теперь все они прозрачные, невидимые глазу кружились в воздухе, как снег из белых ангельских перьев, как робкие капли дождя, оставшиеся на кудрях девушки, встретившей своего принца на темной улице в полночный час.
Мягко шурша, падает вниз, к ногам девушки истерзанная в клочья одежда. В черных от дорожной грязи лоскутах не узнать извечную клетку. Линии пересекаются под прямым углом, если соединить все разорванные нити, но кому под силу это сделать? Вопрос тонет где-то под поверхностью безмятежной водной глади, заполнившей всю купальню. Вода такая прозрачная, что видно все узоры мозайной плитки, выложенной внизу ванны. Цвета и формы подобранны друг к другу безупречно.
И Мария вдруг испугалась того, что сможет нарушить совершенство, наполненное розами и горящими свечами, стоявшими по краям купальни. Но ей так хотелось, чтобы воспоминания ушли, чтобы тело очистилось, и на нем не осталось ни единого напоминания о бесполезных скитаниях, о поиске в кровавых огненных слезах.  Перешагнув бесформенно лежащую на полу одежду, Мария вступила в воду, на которой медленно, словно нехотя, появились круги, словно в них была искра разума, взятого в плен дурманом наркотиков. Это Кальянный двор … здесь кругом сладкий обман, здесь ложью можно принять за правду, а правду за ложь.
Вода оказалась прохладной. Но не настолько, чтобы холодом объять обнаженное тело девушки. А так, чтобы можно было оставаться в своих мыслях, не поддаваясь расслабляющему сознание розовому  маслу. Закрыв глаза, девушка опустилась в воду.
Мария, Мария… Она позволила ей ластиться, обнимать, дарить очищение. Все образы, и что важнее, боль, уходили. Каин и Авель предложили девушке кров. Она не могла отказаться. Не принять помощь этих двух златоволосых ангелов значило вновь отправиться на поиски забытого чего-то. И снова страдать… Мария понимала, что ее силы воли не хватит сейчас для того, чтобы опять испытать тот страх и унижение, в сети которых она попала на окутанных туманом улицах. Каин… Авель… ее сердце сжалось от безразмерного чувства благодарности к аспидам, спасших одну заблудшую душу.
Мария, Мария… Нет. Это ей не могло показаться. Этот голос. Он вновь повторил ее имя.  Отчетливо, но ничьего присутствия в купальне не ощущалось. И все же… Девушка приоткрыла глаза, настороженно всматриваясь в расшитый огоньками полумрак.
Все это время, Мария, я был рядом. Он стоял над нею. Усмешка, разрезавшая лицо, скалилась на девушку острыми собачьими зубами. И душа ее затрепетала, рванулась в сторону, чтобы сбежать, но его сильные руки схватили ее за плечи и толкнули вниз. Вода сомкнулась над Марией, которая билась, пытаясь вырваться. Паника вливалась в нее, подобно той самой воде, проникающей в легкие, душащей, железной хваткой сковывающей болезненные вдохи. И на какой-то момент ей удалось вырваться. С губ сорвался крик, который вскоре оборвался… где-то там, под водой…
Все началось с крика. Если дверь откроется, если кто-то его услышит, если Каин и Авель примут его зов, то увидят они, как посреди успокоившейся воды спиной к дверному проему стоит Мария, а тонкие красные ручейки крови капают с кончиков ее пальцев, с ее волос…с ее тела вниз, туда, где и так мозайка пола скрыта под непроницаемым багрянцем.

+2

48

Тихие шорохи, звуки, ароматы. Как просто быть частью этого мира, но еще проще быть его безмолвным созерцателем. Откуда-то с улицы доносится старая фортепианная мелодия, тремя этажами выше – на чердаке – скрипит сверчок, Сатир готовит на кухне чай, отстукивая по полу глухой монотонный ритм. Множество ярких огоньков ароматических свечей танцуют, держась лишь за тонкую тлеющую нить, и разбрасывают по комнате причудливые силуэты вполне обычных вещей. Тень от узорной спинки дивана походит на разъяренного дракона, глиняная ваза с цветами на роскошную леди, чугунные канделябры на оскалившуюся пасть монстра. И запах роз. Повсюду. Каин и Авель любили цветы, но в особенности розы. Их тонки аромат, мясистые бутоны всех цветов радуги и прочные, унизанные острыми шипами стебли. Даже история в теплице Ремфана совсем не омрачили эту слепую любовь к прекрасному. Розы по-прежнему украшают столы Кальянного двора – так было всегда и традиция эта неизменна.
Близнецы стояли около приоткрытой двери, привалившись к косяку, и внимательно слушали. Их острый слух различал даже самые крошечные детали целомудренного, но все же интимного действа за стенами ванной комнаты. Шорох одежды, тихая капель прозрачной влаги из неисправного крана, легкая поступь по гладкому кафелю девичьих ног, вдохи и выдохи, тревожный всплеск воды. Казалось, если еще немного напрячь слух, Каин и Авель сумеют различить мысли Марии. О чем она думает сейчас? Успокоилась ли? Больше не боится? Теперь сиамцы чувствовали ответственность за непрошеную гостью. Они дали ей кров и частичку тепла, возможно, дали надежду. Им очень бы хотелось сохранить эти доверительные отношения в первозданной чистоте. Мария так и не ответила на предложение Каина остаться у них, но по ее выражению лица было заметно, что она согласна. Возможно, это предложение для нее было громом среди ясного неба и она просто не нашла слов чтобы выразить свою благодарность, а может быть она просто не верила. Человека очень сложно заставить во что-то верить, в особенности тогда, когда и надежды почти не осталось.
Не смотря на то, что мысли Каина и Авеля все это недолгое время, что Мария была в ванной комнате, блуждали в их головах будто озорные сквознячки, они продолжали слушать. Обрывки посторонних звуков, размеренное дыхание девушки, тихое «ш-ш-ш» скатывающихся в воду горячих капель парафина. А потом вскрик, утонувший на дней широкой ванны. Каин и Авель в тот же миг влетели в ванную, бросившись Марии на помощь. Но когда они оказались внутри купальни пред их взором предстала поистине ужасающая и странная картина. Склонившись над ванной стояла Мария, ее волосы, руки, бедра  - все было в крови. Близнецы тот час побелели от ужаса, они бросились к девушке, схватив ее за руки и оттащили Марию от ванной, которая, казалось, собиралась поглотить измученный взгляд девушки.
- Мария, Мария! Что случилось, Мария! – наперебой спрашивали аспиды, тряся ее за плечи и попутно осматривая ее тело на предмет ран и порезов. Ведь первая мысль, которая посетила их, когда они ее увидели – «Она хочет убить себя!»

+1

49

Некоторые моменты не отражаются в воде, некоторые люди не имеют двойников, заключенных за дрожащей прозрачной стеной, а некоторым душам не дано получить прощение. И они вынуждены возвращаться снова и снова, словно тянет их невидимая нить обратно, прочь от света в темноту. 
Та часть,  что составляла Александра, умирала, тонула в кровавых волнах отчужденности. Безразличие поглощало гнев, не оставляя ни следа от безумия, которое когда-то существовало в мире без богов. И ему, этому страху и подспудному ужасу на острие стальных  спиц, было понятно, что его время проходит. Наверное, стоит этому верить и успокоиться на мерно покачивающихся просторах памяти, что бледнела, становясь все более далекой и уходя в небытие. Так, истончаясь, цвет пропадает, обнажая прозрачную изнанку. Во чтобы ни была судьба окрашена, останется лишь тонкая корочка льда, которую разобьет когда-нибудь остывший ветер перемен.
Окончен путь….
Ремфан мог уйти. Невыносимо белое ничто тянуло его к себе, не просило и не требовало, оно просто было. Также, как существует рождение, присутствует в порядке мира и конец. Смерть, забвение, а, может быть, избавление от своего предназначения. Конечно, никто и ничто не скажет, больше не напомнит. Ремфан закрыл бы глаза, если бы мог, уж слишком яркое свечение исходило от того, что именуется концом жизненного цикла.
Но нити… Черт возьми, они опутывали его везде, впивались в запястья, разрезая кожу, тонкая удавка сдавила шею. Кто? Кто тянет меня назад? В мир, который для меня закончился, в котором мне больше нет места…Отпусти… Нет ответа. Он рвался вперед, пока не почувствовал, что волокна трут по его костям.
… И гнев вернулся. Напомнил о себе раздирающим изнутри жаром. Как почти забытое чувство, прорвался сквозь пелену безразличия, застилая свет, возвращая во тьму.  Хаос принял безудержную ярость существа, желающего крови и жизни…
Возвратившись, что нашел Ремфан? Пустой свой дом, стоящий на костях.  По комнатам гулял заблудший ветер, играя оборванными занавесями у разбитых окон. На полу – земля и пыль, и пахнет запустением… Сколько меня не было? Сколько? И Фанни. Где она? Медленно из воспоминаний появился образ. Статуя разбита, нет, это жена Александра. Ее глаза мертвы, ее глаза…
И что страшнее всего, даже смерти любимого человека, так это то, что Ремфан был бесплотен. Подобен тени, неслышим и неосязаем. Для всех, кроме…
Она бежала, а он шел за ней по следу, как обезумивший от голода одичавший пес. Сучка каким-то образом заменила его, встала на его место. Пару раз Александр догонял ее. Кровь с внутренней стороны ее узких бедер. Рем причинял Марии боль, но так и не смог завершить эту погоню. И вот, наконец, там, где был обманчивый покой, она попалась…
   Было. Что? Мария, словно не понимания, где она, посмотрела на братьев, которые с искренней заботой спрашивали ее о том, все ли с ней в порядке. Лишь только оцепенение прошло, глаза девушки наполнились слезами. И в них появилась отчаянная мольба. Тонкие пальцы с такой силой стиснули золотые одежды сиамцев, почти что разорвали ткань.
- Он нашел меня. И струйка алой крови сбежала с уголка ее рта, скатилась на руках Каина, пропитав его насквозь. Там, под водой, когда она не могла дышать, когда ускользала в темноту, Мария вспомнила. И пусть, пусть этот страшный незнакомец, которого видела только она, забирает ее жизнь, но те, кто спас ее с пустоты хаотичных улиц, не должны пострадать. В конечном счете, ни Каин, ни Авель не виноваты, что открыли двери своего дома для нее, той, за которой шел призрак, улыбающийся разрезанным от уха до уха ртом.
- Убейте. С дрожью в голосе, а затем Мария запрокинула голову и засмеялась.
Братья, вы же слышали этот смех раньше? Сквозь нежные нотки Марии пробивалось сумасшествие, которое, отражаясь от стен купальни, возвращалось искореженными звуками из прошлого. Хватка стала сильнее, Мария дернулась, утягивая с собой под воду близнецов. Ее бледное лицо, с несвойственной ему гримасой безумия, превращающей улыбку в оскал, оказалось настолько близко к близнецам, что они могли бы увидеть, как бледнеет радужка глаз, выцветая.
Вы не скучали без меня, братья? Вы же знаете – я не люблю ждать. Говорил взгляд Марии, взгляд мертвеца, смотрящего на Каина и Авеля из своей могилы.

Отредактировано Ремфан (2010-12-02 22:17:04)

+2

50

Убить? Убить ее? Близнецы не понимали, что происходит, не понимали, что заставило Марию вести себя так странно. Почему она плачет и о ком, о ком, черт возьми, она говорит?
- Мария, Мария! Послушай, все хорошо! Слышишь, Мария? – Близнецы тормошили ее, заставляли смотреть на них, реагировать на голос. Все это было похоже на сумасшествие, и они боялись что вот-вот потеряют с ней связь и тот другой, о котором она твердила, займет ее место. В подсознании или как-то еще. Они вдруг поймали себя на мысли, что совсем не знают Марию. Может быть, она действительно больна и бежала она не от призрака вовсе, которого может быть даже не существует, а от врача, который вполне мог казаться ей монстром.
Но когда она засмеялась, все внутри сиамцев перевернулось. Они замерли, застыли, словно восковые статуи. Их глаза расширились, а зрачки превратились в тонкую черную полосочку. Их лица укрыла маска ужаса, а пальцы как-то сами собой разжались на плечах Марии. Ремфан. Ремфан! Его лицо, его широкая улыбка встали перед глазами близнецов так быстро, будто бы они только вчера его видели. А его слегка обветренные губы беззвучно повторяли «Каин, Авель! Вы же знаете, я не люблю ждать. Не люблю, ждать!»
- Этого не может быть! Просто, не может! – повторяли близнецы, тщетно пытаясь высвободится из хватки Марии. Но сколько бы они это не повторяли, они вряд ли смогли бы убедить себя в правдивости этого. Они жили в самом непостоянном мире во вселенной, все менялось так же быстро, как день сменялся ночью. И люди менялись, менялось их естество, менялись их оболочки. Даже когда они умирали, они не исчезали бесследно. Они оставляли здесь частичку себя и могли с легкостью изменить течение времени или событий. А еще они возвращались, возвращались, если находили дорогу назад. И Ремфан вернулся, потому что эту дорожку он знал наизусть.
А Мария все тянула и тянула их за собой. Она медленно погружалась в багровый омут, пронизывая Каина и Авеля своим слепым мертвецким взглядом. И эти пустые глаза зло смеялись им в лицо, ибо за ними скрывалось нечто-то такое, с чем близнецы никогда бы не захотели столкнуться – со своей смертью.
Вода уже совсем близко, так близко, что можно было различить кожей ее температуру. Но она не была теплой как парное молоко, она была ледяной, мертвой. И как только близнецы почувствовали на своей коже этот пронизывающий до костей могильный холод, они очнулись. Яркая вспышка животного страха заставила их бороться. Они завизжали как подстреленные свиньи, забили руками по воде, по лицу Марии, шарили вокруг себя в поисках чего-нибудь, что было бы способно остановить Ремфана. Закостенелые пальцы одного из братьев нащупали тело подсвечника, схватились за него, подняли над головой. Оба брата в этот миг дернулись назад, таща за собой из холодной воды Марию и ее темного попутчика. Рука сиамца резко дернулась, и основание подсвечника впилось в висок Марии. Кожа разошлась, рваные края раны быстро наливались горячей ароматной кровью, светлые волосы склеились и налипли на лицо. Удар был достаточно сильным, чтобы Мария потеряла сознание, но не достаточным, чтобы убить ее. Близнецы в бессилии осели на пол и заплакали. Из рук Авеля выпал мраморный подсвечник и с глухим стуком ударился об пол. Тело Марии обмякло, опустившись на бортик. Тонкая изящная ручка девушки свисала над полом и с аккуратных пальчиков капала багряная влага.
Но отдыхать нельзя, ни в коем случае нельзя. Ремфан может вернуться, вернуться в любой момент. Близнецы усилием воли поднимаются с пола, шарят в шкафах, достают два длинных вафельных полотенца. Белая ткань опутывает запястья девушки, быстро окрашиваясь в красный, затягивается крепкими узлами. Близнецы вытаскивают ее из воды, тащат к трубе у противоположной стены и крепко привязывают оставшиеся концы полотенец, так чтобы руки Марии оказались высоко задраны над головой. После близнецы спускают из купальни кровавую воду и садятся напротив Марии, прислонившись спинами к теплому боку ванны. Они ждут, ждут возвращения убийцы, чтобы задать ему один единственный вопрос – Зачем?

+1


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Круг IV: Чревоугодие » Кальянный двор


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC