Лабиринт иллюзий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Круг I: Тщеславие » Замок Короля Порока: Купальни


Замок Короля Порока: Купальни

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s004.radikal.ru/i208/1010/c6/9de6bfd2fd66.jpg

Сооружение ничем не уступающее Grandi Terme Адриана. Огромная площадь с несколькими бассейнами окружена густым садом. Фонтаны с причудливыми скульптурами изображают мифических и существующих морских обитателей. Высокие купола подпирают беломраморные колонны. Изысканные и изощренные изваяния, в которых угадываются бывшие купальщики и купальщицы, смотрят с тоской на тех, кто радуется жизни. Тут наслаждаются обществом друг друга, прихорашиваются и омолаживаются, греют кости, пьют вино, предаются всяческим телесным забавам, играют в карты или спорят, а иногда состязаются в борьбе. В уединенных местах можно отдохнуть в объятьях друг друга и теплых подземных источников.

0

2

» Замок Короля Порока: Кунсткамера

По анфиладам богато украшенных залов они шли, держась за руки – демон и мертвая рыжая женщина. Ведомая с тех пор, как умерла, всегда следовала за Королем Порока, не испытывая и тени прежнего страха, куда бы он ее не вел. И даже если бы сейчас вместо того, чтобы нежиться в горячем источнике, она должна была бы рассыпаться в прах, наконец, став тем, чем и является, даже зная это, Лютеция не сделала бы и полшага назад.
Порой над Пташкой Флер-Сите смеялись, но чаще ненавидели и завидовали. Многие фаворитки появлялись, перенасыщали своей страстью ненасытного, одинокого короля и исчезали рано или поздно. Она оставалась, подобно Шехерезаде сумев пережить ни одну ночь, но когда-нибудь и ее вечность закончится, когда-нибудь она неизбежно надоест и, Асмодей расторгнет контракт. «Поэтому и болтается черт знает где. Боится наскучить!» говорили о ней. Лютеция молчала, не убирая с лица улыбку, которой могла выразить все – от иронии до тоски, - не мечут бисер перед свиньями, не объясняют глупцам того, что они не в силах понять.
Все они, кто привлек внимание Демона Порока, когда-нибудь будут выпиты им до дна, и тем повезет еще, кто уйдет в небытие, тем самым, возможно, став свободным. Страшнее мучиться и жить, а первый из проклятых мучеников сам король - их страсть, их кнут и их пряник, их злейший враг – он, незаполненный никем, обречен на вечное блуждание среди тлена, живого или мертвого. И эту чашу до дна не испить никогда.  Почему же такой… За что так наказан? Она не спрашивала и ни о чем не жалела, кроме возможности полюбить его, как умеет это лишь живой человек.
Лютеция шла за  вновь обманчиво помолодевшим Асмодеем и размышляла о том, что бы веселого рассказать тому, кто всегда грустен, даже улыбаясь. Уста Пташки тихо напевали задорную песенку: «Жил-был Анри четвертый. Он славный был король…»
Купальни встретили их смехом, стонами, плеском воды и завистливыми взглядами со всех сторон. Пусть смотрят. Сейчас он -  только для нее. Сколько бы ни длилось это «сейчас».
Уединенный зал королевской купальни был пуст, но как всегда приготовлен для удовольствий Его Порочнейшего Величества.
- Не будем звать слуг? – входя, спросила Лютеция, надеясь на положительный ответ.

Отредактировано Лютеция (2010-10-13 18:47:34)

0

3

» Замок Короля Порока: Кунсткамера

Плескались, резвились, миловались друг с другом многочисленные прихлебатели Короля. В Купальне витал смешанный запах ароматических масел, мокрого дерева, копоти и распаренных тел. Иногда бассейны наполняли отнюдь не водой и даже не молоком. Бывало всякое. И желание купаться в чистой дождевой воде или крови девственниц, стекающей из отверстия в куполе, – самое безобидное.
Эффутуо вел Лютецию сквозь ароматные пары теплой воды, чьи-то стоны и пьяный смех.
На бортике одного из бассейнов сидела самая настоящая русалка. Чешуйчатый хвост плескал по воде, длинные, жемчужно-белые косы разметались по спине. Губы были красны как брусника, ладони – измараны в крови. Из под поверхности теплой воды и розовых лепестков, медленно погружаясь на дно, рыбьими глазами на нее смотрел только что окочурившийся любовник.
Девица улыбалась, нисколько не скрывая акульих зубов.
Какой-то змееподобный выродок, ловко перемещаясь по дну другого бассейна, ловил раскрасневшихся купальщиц за голые розовые пятки, обвивался жгутом вокруг полных бедер, приникал узкой головой к лону. Те верещали и делали вид, что им страшно. Игра довольно быстро приобрела свой истинный смысл.
Орущий, голодный результат этих забав одна из девок в последствии выплюнет в черные канавы Лабиринта.
Двое венчанных лавровыми венками мужчин предавались любовной утехе у колонны. Оба были пьяны и едва держались на ногах. Тот, что принимал в свой зад напористого «Бахуса», тихо поскуливал от удовольствия, намертво вцепившись побелевшими пальцами в колонну. Обоих трясло словно от лихорадки. 
Третий, спрятавшись за колонной, до крови закусив клыком губу, остервенело теребил свой член.
Существо с головой рыбы, лапами лягушки, человеческими руками и телом, обходило отдыхающих с подносом, полным изысканной снеди. В каждой устрице по жемчужине.
Следом за «рыбой», усердно двигая ластами по мраморному полу, вытирая его пузом, семенил морской котик с человеческой головой, глазами-бусинами и впечатляющими усами.
В зубах у него была полосатая пестрая свистелка.
Когда плеск, смех и возня за их спинами стали тише, а свет сделался более тусклым, Эффутуо торопливо сбросил камзол и жюстокор, принялся разматывать шарф. Причиной тому был горячий водяной пар. Медленно закрылись створки, отделявшие королевский бассейн от прочих.
- В слугах нет нужды, - взгляд Короля Порока упал на большие белые покрывала, полотенца, аккуратно сложенные на латунном столике с изогнутыми ножками. Тускло поблескивали выставленные в ряд склянки с притираниями.  – Позвольте я вам помогу, - подойдя сзади, Эффутуо произнес эти слова шепотом в белую шею Лютеции. Он не мог отказать себе в удовольствии расшнуровать ее тесный корсет.

+1

4

Жар ароматных испарений и ласковый шепот, ползущий по коже маленькой, ядовитой змейкой. Как все-таки приятно все еще иметь возможность чувствовать и наслаждаться.
Не оборачиваясь, Лютеция прошептала в ответ:
- Если это доставит вам удовольствие…
Сплетения шелковых шнурков расходились медленно, будто испытывая терпение раздевающего и, молочно-белая спина женщины, словно мякоть экзотического плода, показывалась постепенно. Насыщенно-синяя скорлупка ослабла, была небрежно отброшена на софу.
Ловкими, маленькими пальчиками Лютеция развязала ленту, держащую пышную юбку на ее талии. Многослойная, блестящая ткань с шуршащим шорохом заскользила по ягодицам и цветочным бутоном, морской волной упала к ногам короля.
Оставшись лишь в прозрачно-черных чулках, Лютеция выпорхнула из башмачков и повернулась лицом к Асмодею, вставая рядом с ним на цыпочки.
- Спасибо, - улыбаясь, рыжая привлекла к своей щеке руку демона, переплела свои пальцы с его. – Мне вас не хватало, мой дорогой…
Расстегивая  пуговицы черной рубашки, она припадала кроваво-красными губами то к одной, то к другой ключице Эффутуо, затем  подняла взгляд, медово-теплый, манящий. Освободив плечи Короля Порока от ткани, Лютеция вновь любовалась им. Молча, улыбаясь, так, словно была художником и поэтом, способным воспеть красоту кожи и мышц. Ведьма, доносчица, грошовая шлюха и куртизанка, она готова была, как и раньше, как живая, подарить мужчине всю кротость и необузданность стихии и не отдать при этом ничего, словно сосуд, который нельзя опустошить.

Отредактировано Лютеция (2010-10-14 18:49:56)

+1

5

Как ракушку ножом в поисках жемчуга. Как ворота крепости. Как семена граната, щедро рассыпая их на зеркально отполированное блюдо. Так он освобождал малышку Флер-Сите из тесных створок корсета, чтобы вновь увидеть обнаженной, влекущей своим обыденным естеством.
Смерть забывается в такие моменты. То, что когда-то было живым, вновь кажется таковым, и чудится, что дышит. Шепот, поцелуи, - влекущий самообман, который может продолжаться вечно.
Стоит только вообразить…
Сейчас им обоим казалось, будто они давние любовники, между которыми не остыла, не притупилась страсть. Друзья, которых соединяют общее дело и года крепкой поруки. Соратники, сыгравшие не одну партию удачных интриг.
Запустив пальцы в рыжие волосы куртизанки, Эффутуо аккуратно вынул шпильку, чтобы медные пряди змеями рассыпались по худеньким плечам, покрытым мелкими каплями влаги. Нагая, с небольшими полукружьями бледных грудей, которым никогда не вскормить ни одно человеческое дитя, Лютеция была похожа на ведьму с картинок средневековых мастеров.
Эффутуо тоже не хватало ее, и этих запахов с горьковатым привкусом вербены, пары ярких перышек, оставленных на уголке подушки по утру, когда солнце только начинает тяжело спросонья вползать на еще тусклый небосвод. Демон молчал, ибо действия были куда как более красноречивы.
Пришлось нехотя отпустить маленькую женскую ладонь, чтобы окончательно разоблачиться.
Как когда-то на залитой кровью площади, он подхватил ее на руки, чтобы вместе шагнуть в бассейн. От воды поднимался молочно белый, ароматный пар.

0

6

Прошлое, соединяющее их, утонуло в горячей воде купальни, замерло и стало настоящим моментом, который, казалось, будет длиться вечно. Может быть, Асмодей вновь остановил время, не приложив к этому никаких усилий? Оно – самая тонкая и самая капризная субстанция, - было в его власти.
Лютеции, прильнувшей к,  покрытой испариной, груди демона, казалось, что она по-прежнему жива, а Эффутуо – не король, просто мужчина. Ее мужчина. Какая сладкая иллюзия… Сколько истомы она вызывает там, в самом низу живота…
Легко соскользнув с рук Асмодея, женщина погрузила свое белое тело в воду, оказавшуюся мягкой и густой, словно молоко. Засмеявшись, Лютеция опрокинулась на спину. Вьющиеся локоны разметались в разные стороны рыжими языками буйного пламени, золотыми, юркими рыбками. Покраснели и набухли маленькие соски бледных грудей.
Жила…улыбалась….
Он был так близко. Соратник, друг, любовник, господин. Мягкий, нежный и опасный одновременно.
Словно так было всегда: она омывает водой его плечи, торс, гладит узкие бедра, дразня, пробегает тонкими пальчиками по уду, скрытому за млечно-белым паром, и  неотрывно смотрит в глаза. Говорит взглядом. Пусть читает в ее молчании о полете маленькой яркой птички. По лесам и долинам, по кладбищам и карнавалам. Она видела таких же мертвых и тех существ, что никогда не были живыми, она видела новых богов и новые виды безумия, наблюдала всю ту же старушку Страсть с ее сиамским близнецом Ненавистью. Пташка скиталась, искала неизведанные уголки Порядка и Хаоса, для того, чтобы вернуться к нему. Чтобы по утрам, когда в садах зацветают яблони, одним касанием губ стрелять в висок, чтобы шептать на ухо сплетни о каждом госте на балу, чтобы смирять гнев и разделять звериную радость, чтобы иногда стоять тенью и появляться в нужный момент. Чтобы целовать его одинокие старые глаза и уродство левой щеки, когда никто не целует. Чтобы самой не быть тленом…
Ласково, но коротко поцеловав демона в губы, Лютеция увлекла его туда, где они могли лежать, наслаждаясь горячей водой, обволакивающей нагие тела.

Отредактировано Лютеция (2010-10-15 23:50:45)

0

7

Сараф Асмодей обнял Лютецию обманчиво бережно, покрывая собой. Приник на мгновение, чутко слушая молчание мертвого сердца, чтобы в следующий момент невинная ласка обернулась неистовством.
В одно мгновение он потерял оставшуюся схожесть с человеком и с тем, кем был когда-то давно, целую вечность назад. Змеиный, раздвоенный язык ласкал красные соски куртизанки. Прохладное, чешуйчатое тело  с мужским торсом и змеиным хвостом, скользило в теплой воде, свивалось тугими кольцами на талии женщины, пеленая пташку Флер-Сите так туго, что и не вырваться. Лазурные глаза, большие, опалесцирующие, с узким растянутым в вертикаль зрачком, смотрели неподвижно, неотрывно, холодно и зло. Одним быстрым и хлестким ударом разбили воздух шесть крыльев-серпов, накрывая любовников куполом.
Существо с трупно-бледной кожей, вытянутым хищной мордой, больше похожей на морду змеи, с запавшими костлявыми щеками и узкими щелями ноздрей, улыбалось, и эта улыбка выглядела отстраненной и жуткой.
Лицом к лицу. Не имея возможности разорвать объятья.
Змей тяжело дышал. Парящая вода взметнулась множеством брызг, загудел мрамор колонн. Дрожь эта, казалось, достигла самого центра земли. Откликнулась давлением внутри грудины, огнем между сведенных в сладкой судороге бедер Лютеции. Он двигался ритмично, все ускоряя темп. Словно стремился проткнуть жертву насквозь, проглотить птичку кардинала целиком. Таковы были королевская нежность и королевская страсть, ибо никого не существовало сейчас желаннее ее. Гибкие руки с невообразимо длинными пальцами плели узор ласк на коже Флер-Сите. Легко скользила чешуя.
Шипел от возбуждения старый змей Асмодей, стонала женщина под ним, бурлила взбитая резкими толчками вода.

+1

8

За мгновение до того, как увидеть змеиные глаза, женщина поняла, что произойдет и, засмеялась, безумно и страстно.
Выбралось на свободу чудовище, скрытое покровами ангельской плоти.
Айшма-дев, Сахр, Марольф.
Загудело вокруг, забили в ушах тысячи барабанов. Со смесью радости и ужаса Лютеция следила за распускающимися над ее головой острыми крыльями, и казалось ей, что вода, укрывающая их тела, начинает вскипать. Алмазными брызгами оросило лицо и, внезапно, резко без предупреждения все нутро оказалось охвачено жаром, нестерпимым, как адское пламя.
Айшма-дев, Сахр, Марольф.
Одержимая, бесноватая, с разметавшимися по лицу и шее медными прядями, шептала имена демона все громче и громче с каждым новым обхватом чешуйчатого кольца, с каждым новым толчком. Смотрела обезумевшими, широко раскрытыми глазами, хватала губами раздвоенный язык, будто пытаясь вобрать в себя и его.
Лицом к лицу. Намертво спаянные, связанные, сшитые, словно одно единое целое. Лютеция сама стала змеей и извивалась всем телом вместе со своим ужасающим любовником.
Смех и хриплые стоны оборвались в одно мгновение. Женщина в третий раз выкрикнула имена Короля Порока, напряглась, в лихорадке сжимая его плечи так, что хрустели мертвые пальцы, и ослабла. Поникла оборванным увядшим цветком. Тонкие руки безвольно упали в воду. Ведьма и куртизанка, обмякнув,  лежала в объятьях змея, и только едва заметно трепетали опущенные ресницы, все той же безумной улыбкой аллели губы.

Отредактировано Лютеция (2010-10-16 13:57:11)

0

9

Всегда охочий и жадный до любых ласк, Эффутуо не останавливался ни перед чем для того, чтобы вызвать непреодолимое желание, довести до исступления, истерики, забытья, когда любовница или любовник уже не различает небо и землю, путая реальность и иллюзию, умело созданную Королем.
Но то, что видела Лютеция, не было иллюзией, и тем страшнее было бы понимать, кого она снова принимает в свое лоно, чьи имена шепчет, в чьи плечи впивается худыми, цепкими пальцами. Лютеция понимала, знала и делала это с неизменным ожиданием острого, запретного удовольствия. 
К чему заботиться о душе бывшей парижанке? Ниже падать некуда. Да и кто теперь спросит ее о грехах? Кто упрекнет в желании жить любой ценой? Кто осудит за то, что свое счастье она нашла не среди людей, а только там, где за призрачной мишурой наслаждений скрывается горечь утрат?
Сменив ярость на милость, Асмодей стал вкрадчив и ласков, чтобы снова распалить жар рыжей любовницы, ибо все еще был готов продолжать пикантные «игры» в бассейне.
Как вкусная пища еще больше растравливает аппетит, так крики и стоны пташки Флер-Сите еще больше распалили это звериное, очищенное от какой-либо морали желание, и теперь князь ревности и похоти целовал грудь и шею немного притомившейся женщины, скользил узкими, сложенными лодочкой ладонями меж ее бедер, ласкал великолепно сложенные ягодицы, упоенно вдыхал запах мокрых, рыжих волос.
Ждал, когда Лютеция снова откроет янтарные глаза, в которых будет плескаться все то же любовное безумие. В глазах отражалась душа пташки Флер-Сите, душа, которая принадлежала ему и которой Король Порока время от времени как завороженный блеском драгоценности коллекционер, с замиранием сердца любовался. Лютеция была одним из ярчайших алмазов его странной и страшной коллекции.

0

10

С ней не нужно было притворяться, выдумывать ухищрения, растрачиваться на привлекательные иллюзии. Король Порока был самим источником и воплощением греха, и Лютеция, навидавшейся при жизни похотливых, животных желаний, прячущихся под маской морали, лишь радовалась этой своеобразной честности – неприкрытой страсти, не мнящей себя добродетелью. Она принимала его любого, во всех обличиях, и в своем истинном облике Асмодей был столь же желанен, сколько и в облике ангела.
Волнами приходят чувственная нежность и яростное, звериное вожделение. Да, она тоже была чудовищем, а, по сути, лишь существом, свободным в своих желаниях.
От ласк демона женщина очнулась, сладко, как кошка выгнула тело, подставляя его под жаркие поцелуи.
- Весь мой… Вся твоя…
Облизнув карминные губы, Лютеция притянула к себе лицо любовника. Впилась губами, и, если бы могла дышать, задохнулась бы от этого поцелуя сама. Она пила его, словно горький яд, пахнущий терпкостью полыни. На грани самоуничтожения.
Разгоряченное женское тело требовало все больше и больше прикосновений губ и скользкого, змеиного языка. Руки рыжей любовницы подталкивали плечи демона вниз, туда, к трепещущему, ждущему лону.
Наконец, она вновь испытывала острое желание принять в себя жар демона, быть сжатой в смертельных объятьях, дарить наслаждение, принадлежать и владеть. Бесконечно.
- Еще… - шептали губы, - Еще… Больше. Только тебе, мой демон.
Лютеция обнимала, прижимала к себе и все смотрела своими янтарными, мертвыми глазами, в которых отчаянно билась жизнь. Живее всех живых.

Отредактировано Лютеция (2010-10-17 20:42:26)

0

11

Синусоида движений, стонов и вздохов. Плавная линия, изгибы двух взмыленных спин. Судорога объятий – жадных, ревнивых, яростных как ненависть. Потому что ненависть, как и любовь, движет миром, толкает вперед.
Ритм плеска воды и одного черного сердца, потому что второе молчит.
Он не умел вдыхать жизнь, но умел вдыхать страсть. Делал это для того, чтобы забрать эфемерное подобие любви, продлить иллюзию собственного бытия.  Что еще мог тот, кто никогда не жил, но существовал почти с самого начала времен?
Когда любопытная Ева прельстилась яблоком, когда ревнивец Каин поднял руку на Авеля, когда крутобедрая Саломея, по наущению матери просила в награду за танец голову Иоаканна… Сараф Асмодей пустынным ветром нашептывал то одному, то другому дитя человеческому желания далекие от понятий добра.  Но и зла в них не было тоже, ибо он лишь появлялся в нужный момент и помогал сделать выбор тем, в ком уже зрело зерно похоти, ревности, ненависти. Брал свою долю.
Лютеция была ненасытна. Змеиный язык демона исследовал все укромные местечки и уголки, руки очертили все линии стана, и казалось, будто Асмодей проник так глубоко, как только можно, но женщина металась и просила еще, словно мучимая горячкой. 
Вот-вот пойдет мелкими трещинами, раскрыв клеткой грудь, чтобы выпустить алую птичку- кардинала…
- Смотри на меня, - хрипло проговорил демон, хотя Лютеция и так не отводила взгляда. - Смотри и дыши. Для меня. Со мной, - слова звучали как заклинание. Змеиная пасть чудовища была карминно-красной, глаза горели фосфором. Своды купальни потемнели, словно от копоти, и теперь бассейн, в котором Король Порока ласкал  распростертую под ним куртизанку, кишмя кишел змеями.

0

12

Как бы он ни старался, какими ни были чары древнего демона, какова бы ни была его страсть, но заставить дышать мертвую грудную клетку он не мог. Ни что уже не сможет разжечь в ней огонек жизни. Той, что так хрупка и так неповторима.
Душа любовницы демона металась внутри тела. Без нее оно было бы мешком с костями и мышцами, гниющей оболочкой. Но теперь дух был, словно пташка, заключенная в клетку, словно мотылек в банке. Не выбраться, не вздохнуть. И так навечно.
Отчаяние. Вот что пряталось под слоем сладострастия Лютеции. Горькое, невыносимое. Ибо без развития, движения нет жизни, но куда ей уйти со дна, куда уйти от него?
Лихорадочно трепетала разгоряченная плоть любовницы Короля Порока. Ей осталось только это. Испытывать голод, который невозможно остановить, невозможно утолить.
Когда-то ты любила своего старого маркиза и, возможно, кого-то еще. Ах, малышка Лютеция, ты могла бы умереть под лезвием гильотины и стать мученицей. Но выбрала этот путь – умирать, не умирая в объятьях чудовища, кроме которого для тебя больше никого не будет существовать и которое не сможет тебя любить.
Асмодей мог бы ликовать: движущаяся в унисон с его телом, стонущая от наслаждения, женщина была одержима им, будто была создана для него. Но при жизни она могла бы дать ему больше…
- Я бы хотела любить тебя…- шептала в раскрытую алую пасть, в злые змеиные глаза, - и что-то во мне..где-то там.. Все еще на это способно.
Обманывалась. Пусть.
Место безудержной страсти превращалось в преисподнюю, ночной кошмар, без конца и без края. Но все лишь было таковым, каким являлось на самом деле.
Нет страха. Он умер.
Только сплетение тел, только ласки, разрушение и тьма.
Лютеция, дрожа всем телом, беспорядочно водила по спине Асмодея, целовала ужасное лицо, двигалась навстречу. Ее накрывало волнами сладкой судороги, передаваемой ненасытному любовнику.
«Я люблю тебя»… Нет. Больше не сказать. Никогда.
Из груди Лютеции вырвался крик, эхом разлетевшийся по стенам.

+1

13

Гладкие змеиные тела заполнили собой все пространство купальни. Гады выползали за мраморные бортики, кишмя кишели во тьме, шипели, извивались, сворачивались кольцами, вокруг шеи и запястий Лютеции, сыпались сверху, из под некогда светлого, а теперь ониксового купола.
Под ним, наверху шевелилось нечто невообразимое, огромный черный клубок.
Лютеция кричала, звук ее голоса метался меж почерневших от копоти стен запуганной птицей, а демон, прикрыв глаза,  вбирал в себя этот крик, до тех пор, пока не насытился и не исторг в мертвое лоно бесплодное семя.
На какое-то мгновение все стихло и замерло, отпечатавшись в иллюзорной реальности, словно оттиск в хрустале. Изуродованное чешуей и хвостом, тело крылатого полоза дернулось в судороге. Оскалив пасть и вывалив алый язык, он испустил долгий, протяжный стон. Земля задрожала в последний раз и смолкла вместе с мертвой любовницей Асмодея.
Время дернулось, замерло натянутой струной, заведенной до отказа пружиной.
А после все сгинуло. Исчезло в одночасье, как кошмарный сон.
Яркое солнце освещало мраморные плиты. Лучи дробились в оконных стеклах, таяли в витражах. Сладкий ароматный пар висел белесым туманом над теплой, сдобренной благовонными маслами водой.
Утомленный любовными игрищами молодой мужчина с лазурными глазами обнял рыжую женщину, устроив ее головку у себя на плече, и устало выдохнул:
- Я бы тоже хотел любить тебя, моя дорогая, - в голосе по-прежнему звучала медовая мягкость, обманчивая нежность. Король Порока развел руками, отвел с виска Лютеции темно-медную прядь.
Улыбка Эффутуо была похожа на гримасу.
На молочно-белой поверхности воды медленно покачивались лепестки цветов. У бортика бассейна валялась раскиданная в беспорядке одежда. Снаружи истерично стрекотали цикады. Где-то в садовой траве прокладывала свою точную и долгую тропинку змея.

+1

14

Свет дня проскальзывал сквозь полу прикрытые ресницы. Любовница Асмодея, утомленная звериной лаской, все еще слышала грохот и погребальный звон преисподней, хотя ничего вокруг не напоминало о той жуткой, живой и, казалось, разумной тьме, что вызвал своей страстью древний демон.
Лютеция знала, - виденье не было просто кошмаром, внезапно приснившимся и схлынувшим с приходом пробуждения. То была явь. Истина.
Любовник, господин и наставник уже ни раз показывал ей изнанку этого блистательного, порочного мира. Могла бы она забыть и довольствоваться иллюзией, как предпочитали делать многие?
Пташка Флер-Сите была устроена иначе, к ее же несчастью.
Женщина вздрогнула, будто от холодного ветра, и сильнее прижалась к Королю Порока. Перед янтарным взором по-прежнему стояла кромешная тьма, бьющаяся в танцах полозов, а обманчиво ароматное, молочное великолепие внушало лишь опасения и страх, будто шоры, надетые на глаза. Не понять, не узнать, не почувствовать, когда под ногами окажется бездна, а на голову обрушится закопченное адское небо.
Малое утешение, еще более обманчивое – рядом устало, нежился проводник в лабиринте сна и яви. И пока он держит за руку…
Лениво и сладко потянувшись, Лютеция приподняла голову и заглянула во, вновь ставшее ангельским, лицо своего короля. Невольно она улыбнулась точно так же криво, как и он, связывая душу и топя ее в омуте горечи, которую столь привычно было прятать до поры до времени.
- Я с тобой до Конца Времен… - прошептала мертвая любовница, привставая и накрывая губы демона своими, а затем целуя его в небесные глаза и гладкий, высокий лоб.
Мгновения молчания – и только благодарная нежность  без следа душевной боли.
- Хотите, чтобы я осталась, Ваше Величество?
После произнесенных до этого  слов, вопрос звучал двусмысленно. Но Лютеция спрашивала про настоящий момент.

Отредактировано Лютеция (2010-10-19 07:22:55)

0

15

Ладонью Эффутуо провел по мокрым волосам Лютеции. Удивительные существа – люди. Даже потеряв все, карабкаются куда-то, ищут света и любви.
Усталым взглядом демон обвел беломраморное пространство купальни и так же устало ответил: «Да».
В этом мире все было иллюзорно, искать истину – занятие бессмысленное. Лютеция и не думала освободиться из оков преданности Асмодею, а он, однажды проводивший бывшую куртизанку в последний путь, не смог бы покинуть ее. Договор был двусторонним. Демон исполнял его честно.
Оба были несвободны, и никто никому не принадлежал.
Зачерпнутая в ладонь вода обратилась в маленькое карманное зеркальце. Король Порока отер его другой ладонью, поймал  луч света  и пустил солнечного зайчика, рассмеявшись неожиданно громко, горько и зло. Послевкусием ласк, сладким привкусом на языке, тяжелым грузом на сердце тяготили пустота и тщета иллюзорного существования.
Протянув женщине руку, он поднялся и помог пташке Флер-Сите выбраться из воды. За резными дверями шумели люди, слышались сладострастные стоны, пьяный смех и плеск воды.

0


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Круг I: Тщеславие » Замок Короля Порока: Купальни


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC