Лабиринт иллюзий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Заживо погребенные » " Я обернулся посмотреть - не обернулась ли она..."


" Я обернулся посмотреть - не обернулась ли она..."

Сообщений 41 страница 59 из 59

41

Женский симпозиум посвященный животрепещущей теме « Какой все таки этот Оул ужасный тип!» был в самом разгаре, когда до чутко прислушивающейся к любому звуку со стороны рабочих помещений доктора, куда этот женоненавистник вот уже 15 минут как продефилировал, не раздался странный грохот. Дисони резко выпрямилась, навострив ушки, как суслики на охоте. Все присутствующие в кухне  дамы как по команде смолкли, уставившись на «Нежное создание».
- Кажется доктор, что-то разбил… Слышали?
Дамы дружно замотали головами, напряженно вглядываясь в лицо девушки.
- Ой! А вдруг оппа, разбил чашку с кофе и обжегся!- подхватив юбки, обакэ вылетела в коридор и возле самой двери с налету врезалась в невесть откуда взявшегося дворецкого.
- Куда это вы так спешите?
- Оул разлил кофе и обжегся! Не мешайте!
- Доктор Стенли никогда не допускает таких глупых оплошностей, - Джонатан попытался оттеснить прущую вперед обакэ от двери в приемный кабинет.
- Тогда он уронил на себя шкаф! Противный старикан, неужели не слышал, - Дисони шипела как уличная кошка и продолжала прорываться к двери.
- Совсем забылись! Там пациент! Врачебная тайна! Да стой ты ненормальная,- дворецкий изо всей силы пытался удержать нахалку , но юркая бестия пнула его с силой локтем в живот , цапнула за палец и вырвавшись, с шумом распахнула дверь в кабинет. Тихо открывать двери у девушки сегодня не получалось – створка опять шарахнула об стену как разорвавшийся взрывпакет. Глазам столпившихся за спиной Дисони домочадцев предстала довольно красноречивая картина: Оул в луже крови и осколков на фоне распахнутого окна, с едва покачивающимися занавесками. Немая сцена….длилась не долго.
Жуткий визг потряс стены особняка. Обакэ двумя прыжками оказалась рядом с лежащим на полу телом. Сознание точно разделилось на несколько автономных частей: одна прикидывала пойдет ли ей траурное платье и какой заупокойный плач выбрать, так чтоб за душу брал любого; другая – чувствуя волны боли еще слишком резко исходящие от эскулапа, плотоядно облизывалась и чавкала, собирая их из окружающего пространства; третья – в дикой панике металась вопя про себя на все лады: «Дорогой!! Не покидай меня!! Что же делать! Что же делать??!»; ну и четвертая руководила телом Изменчивой -  с любопытством бережно переворачивала Оула на спину, разрезала ставшими вмиг острее бритвы ногтями намокшую от крови одежду, легонько тыкала пальчиком в рану, а потом быстро вскочив на ноги и оглядев кабинет, метнулась к кухарке, мнущей в руках полотенце, выхватила его и сложив несколько раз чистой сторонй прижала им кровоточащую рану. А что делать, если в приемном кабинете доктора только книги и диплом с фотографиями были широко представлены, а весь перевязочный материал он ,видимо, в другом месте держал. Прижимая полотенце к ране одной рукой, другой ручкой обакэ легонько постучала по щекам Стенли и наклонившись к его лицу прокричала:
- Дорогой! Оппа!! Ты не умер еще? Скажи что делать, а ? Я сделаю и твой зануда поможет, и Джен и остальные… не вздумай только умереть.  Оппа!!
Джонатан тем временем, понаблюдав за метаниями Изменчивой,  сходил в процедурный кабинет и принес марлю, сунув ее молча в руки девушки и почему-то сбивчиво зашептал, ей на ухо что нужно что-то там где-то там пережать, но сам он не решается. Дисони ошарашено на него посмотрела, но полотенце сменила на комок марли, постаравшись промокнуть ей кровь, а потом погрузив ручку в рану, попыталась что-нибудь нащупать «И что там такое должно быть? Мясо оно и есть мясо…жуть какая! Ой, а это что такое длинненькое и склизкое?»
- Оппа, ты лучше скажи что делать, а… А то прижму не то… Оул, лапочка…
По щекам девушки опять текли слезы, вот только вытереть их было нечем- обе руки были заняты.

+1

42

Док закричал. Закричал, как никогда в жизни - долго и протяжно, захлебываясь злыми слезами:
- Что ты делаешь, черт возьми! Мое тело не снежок, чтобы так мять!
Сделав несколько коротких вдохов - выдохов, он прохрипел дворецкому:
-Джонатан, старый хрыч! Тебе под пятисот лет, а ты не помнишь, чему я тебя учил каких - то двадцать лет назад?! - еще раз судорожно вздохнув, медик вцепился в окровавленные руки Изменчивой. Восстановив дыхание, он продолжил:
- Джо, принеси перевязочный материал. Много. И хирургический набор... - врач снова не смог договорить - тело начало сводить в судороге.
"Боже мой, как же больно, черт..."
- Джонатан, найди морфин, Дьяволом заклинаю!!!
Выдохнув, Оул заговорил хриплым шепотом:
- И капельницу с полиглюкином. Сразу две. Систему инфузории. С шприцами ты управляться умеешь, я знаю, наркоман бесстыжий... Ты не слышал, что сказал господин!? Быстро!
"Надолго ли меня хватит? Я либо сойду с ума от боли, либо выключусь."
Дворецкий, стоявший перед этим по стойке "смирно" и избегая смотреть на корчащегося на полу в луже крови Стенли, с нечеловеческой скоростью унесся в процедурку и вернулся со всем необходимым. Рухнув на колени около врача, он ловко вставил иглу в вену, присоединил к ней катетер. Введя в руку обезболивающее, Джонатан присоединил трубку, по которой закапал кровезаменитель. А тем временем доктор Стенли с каким - то спокойствием, почти не задыхаясь, спросил и горничной:
- Дисони, Вы умеете шить? Вот сейчас Вы пальцами меня за сосуд дергали... Его - то и надо сшить...
"Ты уже свихнулся. Сшивание краев сосуда. Непрофессионалом. Все, приехали. Конечная станция."

Отредактировано Доктор Стенли (2010-09-19 00:38:29)

0

43

Сдавленно хлюпнув носом, попыталась выдернуть свои лапки из мертвой хватки Оула. На чувствительной коже даже сквозь кровавые разводы потихоньку начали проступать синие пятна. Закусив нижнюю губу, девушка тихо шептала себе под нос :»Не вздумай умереть! Не вздумай умереть!» Может это и не буддийская мантра, но собраться  Дисони помогала. И ..почему-то немного злила, а злость в небольших дозах хорошо бодрила и помогала пережить всяческие неприятности, сыпавшиеся на блондинистую голову как блага из рога изобилия. Стенли хрипел на дворецкого, оказывается этот индюк мог оказать помощь более профессионально, чем кудахчущее женское население особняка и Дисони, « Так какого черта, ты старый пень толкал меня на амбразуру дота?! Вот руки освобожу- начищу твою лысину наждачной бумагой! Ему так больно…Я бы тебя стукнула по голове , оппа, чтоб не мучился, или мороком накрыла… но кто тогда будет командовать парадом?»
Джонатан наконец-то начал двигаться и делать то ,что должен. Девушка внимательно следила за его действиями, изо всех сил сдерживая порыв пнуть дворецкого как следует.
- Дисони, Вы умеете шить? Вот сейчас Вы пальцами меня за сосуд дергали... Его - то и надо сшить...
- Умею оппа. Я хорошо вышиваю…Но вы уверены? – девушка наклонилась к самому лицу доктора и легонько коснулась его лба губами – капелька ее светло-голубой силы- прошлый раз она «встряхнула» эскулапа, показавшись горькой, но всегда ли жизнь сладка как патока? – Шить ту скользкую трубочку внутри вас? Ты очень мужественный дорогой...Надеюсь, что ты настолько  же живучий...Люблю тебя и сделаю все что захочешь, только уйти и бросить тебя не смогу...

0

44

Дышать стало проще - морфин начал действовать. Правда, от прикосновения Дисони во рту стало горько и солоно. Врач почувствовал, что сердце забилось ровно.
"Энергией делится. Своей. А точнее - краденой. Какая низость.  Ладно, так и быть."
Он скривился - и так не любивший случайных соприкосновений, Стенли явно не мог быть доволен тем, что его сейчас поцеловали. Но в данной ситуации можно было и потерпеть. Возникло другое осложнение - сознание решило не испытывать свою прочность и благополучно исчезнуть. Глаза хотели закрыться, а пальцы  и речь - ослабнуть.
"Утешает то, что либо я умру, либо просто выключусь. Безумство мне не грозит..."
Он сжал руку горничной и продолжил говорить хриплым шепотом:
- Слушай меня. Внимательно. Сейчас ты просто сшиваешь эту маленькую трубочку - маленькими стежочками, аккуратно... Потом просто накладываешь побольше перевязочного материала. Джонатан поможет - дворецкий кивнул.
- Я не смогу долго держаться и скоро потеряю сознание. Если ты не сделаешь все быстро и аккуратно, я умру...
Оул откинулся на пол и часто задышал. Под ребрами жгло, по рукам как будто катались шары для бильярда.
- Джо, уменьшите часто...
И его поглотила мгла.

0

45

Пока благословенная добрая мгла качала Оула на своих руках, оберегая от боли и страданий. Все вокруг него двигалось быстро и четко. Дисони была на грани дичайшей паники и чтобы не сойти с ума, просто сконцентрировала все в себе на одной единственной цели «Помочь». Глаза видели только то что должны были видеть, руки делали то что должны были делать, а мысли были только о четкости и безукоризненности выполнения полученных инструкций. Бедному дворецкому приходилось поворачиваться как белке в колесе. Дисони вытягивала из него все что только возможно было вытянуть из его знаний и умений. Попытавшийся было встать в позу Джонатан , был удостоен такой зверской рожи сменившей чудное личико глуповатой Банни, и полновесного тычка под ребра, ставшей на миг тяжелой ручки девушки, что выкладывался по полной и на все вопросы отвечал четко и доходчиво. Доктора перевезли в другое помещение, где освещение было во много раз лучше, да и все нужное имелось под рукой. Потом его «художественно заштопали в четыре руки». Точнее штопала обакэ, а Джонатан контролировал и направлял процесс, периодически ругая девушку то за высунутый от старания кончик язычка, то за не слишком ровный стежок, то за «непозволительную вольность»- легкие подарки-поцелуи, которые Дисони периодически отдавала Стенли, когда ей казалось, что сердце доктора перестает биться. Зашили, перевязочный материал наложили. Джонатан присоединил очередную капельницу к белой руке доктора и взял за плечи склонившуюся и ловившую каждый вздох  Оула обакэ:
- Теперь нужно набраться терпения и ждать. Кажется все получилось как надо…теперь нужно все убрать.
- Ты уверен? Ты точно уверен? – нервы девушки были напряжены до предела, тело начала бить мелкая  дрожь, губы побелели, а ногти сжатых в кулачки пальцев ,так впились в ладони, что кожа лопнула и кровь изменчивой, смешивалась с кровью доктора, оставшейся на руках, и капала на кафель. Дворецкий отвел девушку в сторону , прислонил к стенке и…с наслаждением отхлестал по щекам
- Без истерик мне тут! Стой и жди… дал же черт таких сотрудников…- и приступил к уборке.

0

46

... Сначала доктор ощутил тело. Не очень приятное ощущение, надо признать - живот болел по ясным причинам, все тело ломило, голову слегка вело, лицо отекло - в общем, встреча с ножом была не фатальной, но не доставляющей удовольствие. С другой стороны, Стенли вспомнил врачебную мудрость - есть тяжелый больной внезапно чувствует себя хорошо, это не к добру, так что состояние эскулапа было естественно.
"Они все - таки меня вытащили. Неплохо для новичков."
Доктор раскрыл глаза. Над ним был до боли родной потолок его спальни.
"Значит, точно не умер. Либо Бог решил сделать мне милость и создать мне отдельную комнату..."
Попытки поднять голову не увенчались успехом - из за потери крови голова довольно сильно кружилась. Перед глазами все плыло - без очков Оул мало что видел.
"Да, конечно, не очень. Но хотя бы живой - это, безусловно радует."
Во рту резко стало сухо. Захотелось пить. Стенли хотел позвать кого - нибудь из слуг, но вместо громкого возгласа получался только сиплый шепот. Кроме этого, снова боль кольнула живот.
"Вот незадача..."

0

47

Джонатан советовал набраться терпения и ждать. К сожалению терпеливость не была характерна для Изменчивой, а ждать она совершенно не умела.
После того как доктора перевезли в его спальню, выдраили все включая стены и потолок в приемном кабинете и процедурной ( с мудрого пинка дворецкого, стремившегося хоть как-то упорядочить бешеные метания обакэ вокруг бесчувственного Стенли) дисони продолжала наматывать круги по всему  особняку, через каждые 10 минут оказываясь возле обожаемого оппы. Дворецкий в конце концов утомился отлавливать ее и выпроваживать с каким-нибудь поручением вон.
Вообще ближе к вечеру все домашние доктора Стенли чувствовали себя  безмерно уставшими:  сам день выдался тяжелым и насыщенным такими сильными эмоциональными испытаниями, каких никто из обитателей раньше и представить себе не мог. Правда, положа руку на сердце - не только в ужасном нападении на Оула было все дело.
Обакэ, боясь отлучиться от любимого надолго и далеко, потихоньку "слизывала" силы у потакающих ей горничных, у ворчащего и украдкой щиплющего ее за зад Джонатана ( наверное в воспитательных целях- поскольку вид при этом он имел весьма строгий). Это делалось быстро, урывками во время мимолетных прикосновений, ободряющих объятий. Были бы слуги доктора моложе- для них бы это осталось незаметным совершенно. Да и так никто из них не связывал свою усталость с носящейся кометой по дому девушкой, все списали ее на трудный день. А бодрость Изменчивой- на пышущую здоровьем юность.Даже  многоопытный Джонатан попался на эту картинку.
Когда стемнело, видя как женщины едва не падают с ног от усталости- он выпроводил их по домам, авторитетно заявив, что вдвоем с Дисони они прекрасно справятся ночью сами.
Затем он в сотый раз проинструктировал девушку о правилах поведения в доме доктора и правилах же ухода за больными, в тысячный раз взял с нее честное слово, что она не будет тормошить больного с воплями " Да очнись же ты наконец"и каждые 5 минут заглядывать под повязки, и тяжело вздохнув, отправился поправить свое здоровье в процедурный кабинет. Там его и нашла Дисони спустя час- мирно спящим на каталке с металлической буксой под головой вместо подушки. Девушка пожала плечами на столь неординарное с ее точки зрения ложе и вернулась в спальню доктора.
Спать ей не хотелось абсолютно- в темном притихшем доме ей сейчас было безумно страшно. Она даже не могла точно сказать, что же ее так пугает сейчас- ведь еще вчера она чувствовала себя здесь вполне уютно.
Девушка забралась в глубокое кресло у стены, обхватила руками колени и сидела уставившись в лицо Оула.
Сколько так прошло времени неизвестно, но вот доктор слегка пошевелился - Дисони замерла и перестала дышать, боясь пропустить очередное его движение- настолько нереальным оно ей показалось.
Вот Стенли опять пошевелился и наконец-то открыл глаза. Обакэ вцепилась руками в подлокотники кресла, чтобы не сорваться и не подлететь к нему тут же, не начать тормошить и прыгать от счастья безумной белкой - нельзя! Джонатан будет весьма недоволен.
Потому девушка сидела максимально вытянув вперед шею и огромными глазищами смотрела на любимого. Когда Оул попытался поднять голову , она таки не выдержала и свалив кресло выпрыгнула из него , через пару прыжков оказавшись рядом с ним. Невнятный шепот она не поняла, но намочив салфетку из стоящего рядом кувшина с водой, провела ей по сухим губам доктора.
- Извини, пока так. Я не уверена- можно ли тебе сейчас пить. Не дергайся сильно, а то ..О! Швы могут разойтись.
Девушка еще раз смочила губы Оула мокрой тканью, легонько провела пальчиками по щекам, пригладила разметавшиеся по подушке волосы. Почему-то она почувствовала жуткую неловкость перед ним, отдернув руки, сложила их на коленях и опустила глаза.
- Что я могу для тебя сделать? - и она наклонилась розовым ушком к губам Стенли, чтобы не пропустить ни единого слова, если он пожелает их сказать. При этом упорно смотрела в противоположную стену, мысленно отдавая телу приказ " Не вздумай краснеть!"
И чувствовала себя при этом дура-дурой.

0

48

"Да, когда лежишь с дыркой в животе, достоинств мало. Нет, конечно, за тобой ухаживают, переживают... Но больно, двигаться нельзя. Вот еще и голоса нет..."
Устроившись поудобнее, предварительно скривившись от боли - неудачно дернулся. Полежав с минуту, пока боль не утихла. После он облизнул губы и заговорил чуть громче.
- Ты убила Джонотона?
И болезненно улыбнувшись, продолжил:
- Черт, совершенно забыл, что пить пока нельзя... Сколько я был без сознания? Уже темно... Было бы неплохо мне глюкозу с физраствором прокапать... Но небось этот бездельник спит...
Говорить было неожиданно тяжело. Врач откинулся обратно на подушки. Протянув руку, доктор положил ее на голову Изменчивой, и, потрепав волосы, как мальчонке, хрипло проговорил:
- Спасибо. Ты спасла мне жизнь, я у тебя в долгу. - и, заметив выражение лица Дисони, поспешно добавил:
- В пределах разумного, естественно...
На краткий монолог ушло слишком много сил. Он закрыл глаза и раскинул руки.
- Я отдохну еще немного... Ты рассказывай, я слушаю...
Хотелось курить. Но врач твердо знал - пока он не сможет хотя бы сесть самостоятельно, о сигаретах придется забыть.
"И это печально"

Отредактировано Доктор Стенли (2010-09-27 14:34:25)

0

49

- Ты убила Джонотона?
Изменчивая ушам своим не поверила: "Я из-за него тут переживаю, места себе не нахожу. Краснею. Как дура, между прочим! А он!!" Гордо выпрямившись и расправив плечи, девушка надменно посмотрела на доктора, потом раздраженно вздохнув, подняла глазки к потолку - "Черт, с кем приходится работать.."- идеально копируя дворецкого:
- Нужен мне сто лет в обед этот надменный зануда. Сами им питайтесь, если уж так хочется. Не люблю щи из квашенной капусты, знаете ли... Что все сразу "убила, убила"... Вы хоть одного убитого мной видели, док? Может кто жаловаться приходил? Убила... вот уж не было печали. ("Понадкусывала малость. К утру будут как трубы на параде- гудеть и блестеть. Чего о тебе я сказать увы не могу... вон бледнющий какой. Но!,- девушка скинула надменную личину и радостно рассмеялась, хлопая в ладошки, опять становясь похожей на глупого плейбойского зайчика:
- Как здорово, что ты очнулся бэм амадо! как замечательно. Прекрасно! Так и хочется вскочить и кружиться от счастья.- тут только обакэ сообразила что произнесла свои мысли вслух, быстро прикрыла щеки ладонями, спрятав голову в плечи и воззрилась на Оула, прошептав - Прости-те. Вырвалось... без сознания вы были...больше 10 часов. Если нужно поточнее, то сбегаю посмотрю, мы с Джонатоном записали все-все. И время и температуру, и пульс, и все что он вам бодяжил в капельницы, и как соединяли и как шили, и как перевязочный материал накладывали... Этот изверг меня 15 раз заставил переписывать! На двух языках! Я что ему - писарь?! У тебя, оппа отвратительный дворецкий!
Праведный гнев снова преобразил Дисони, она забыла о смущении и неловкости, перестала сутулиться и краснеть- дайте девке знамя в руки- поведет на баррикады, как та Свобода на картине о французской революции. Джонатан и вправду допек Изменчивую не меньше, чем она его. Старого ворчуна, конечно можно было понять, он пытался направить в нормальное русло разрушительный потенциал, сходящей с ума от неизвестности и страха за любимого девушки. И она это понимала, но уступать и подчиняться бесприкословно не могла. "Вот не могла и все! Не спрашивай почему! Твой дворецкий Зануда похлеще чем ты!" Глаза сияли, посылая в пространство тысячи искр.
- Да, этот бездельник спит, можно так сказать. И я ( многозначительная пауза) тут не при чем. Он сам у тебя умный и начитанный...Спит.Глюкоза и физраствор...
Прикусив пальчик, розовый кролик снова задумался. Иногда Дисони выглядела как полная идиотка, при чем чаще всего это случалось именно тогда когда она серьезно о чем-то задумывалась, пытаясь выудить из шкафа  воспоминаний нужную информацию. А шкафы у блондинок- бездонные и безразмерные. Сейчас девица мысленно рассортировывала кадры прошедшего дня,  в течении которого ей пришлось принудительно надраивать все медицинские помещения особняка, протирать все баночки и скляночки в некоем волшебном шкафчике, с выражением читая стоящему над душой дворецкому названия на них. И попробуй только сбиться и прочесть по слогам какой-нибудь циклопентапергидрофенатрен - все, Джонатан потирая довольно ручки, заставит все заново перетирать, читая эти ужасы заново. А здесь слова простые " глюкоза", ""физраствор". " Ааа... большие такие бутыльки с бесцветной жидкостью. Хм"
- Сейчас принесу вам...ну чтобы "прокапать", Я знаю , где они лежа...
Рука доктора коснулась ее волос, и девушка осеклась, замерев в неудобной позе, боясь спугнуть это чудо. "Он ! Меня! погладил ! по голове...Он доволен?! ээээ, а может..ой, сердце. где сердце? Оул ты что меня тоже любишь?!" Обакэ прижала ручки к замершей на вздохе груди. Глаза - больше Больших Американских озер. Тело медленно наклоняется к доктору, приближая к его лицу нежные полуоткрытые розовые губки, на блаженном ангельском личике. И тут:
-В пределах разумного, естественно...
Бамс!! Шарик сдулся. Резко. И болезненно. Девушка отпрянула от раненого. Нацепив на лицо маску английской сдержанности. В груди гулко- гулко билось сердце, так что в ушах звенело. Явив нейтрально- приветливую улыбку, Дисони произнесла:
- Не благодарите. Мое участие было невелико. Вы просто везучий.
Развернувшись на каблуках, обакэ бесшумно вышла из комнаты, никак не отреагировав на последние слова доктора. Разыскав необходимые растворы, Дисони растормошила Джонатана, чтобы он "прокапал" чего следует Оулу, но тот только меланхолично указал пальцем на капельницу и собственную вену на перетянутой жгутом руке , и собственно все. Лети орленок. Девушка приволокла сей предмет в купе с бутылками глюкозы и раствора в спальню Стенли .
- Надеюсь, Оул, тебе снятся хорошие сны. Крепкие и радужные. - Изменчивая разобравшись с устройством капельницы и установив оба пузырька куда следует, присела  на край постели и тихонько погладила бледную руку доктора, - Ну ты же тоже на ком-то когда-то учился. Теперь я буду учиться на тебе. Ты спи там спи, дорогой...
И перетянув руку Оула жгутом, ловкие пальчики забегали по сгибу локтя, прощупывая венки, а потом поднесли иглу " Всадить зубы тебе в руку проще, чем эту дурацкую иголку...Обидно вообще-то"

+2

50

Оул находился в странном состоянии дремы, свойственной полицейским и врачам: тело расслабилось, на разум как будто набросили простыню. Но если назвать человека по имени или произнести фразу определенного рода - он тут же вскакивает. Так и доктор Стенли проснулся ,услышав в комнате шаги и тихий звон стекла.
"Физраствор и глюкоза? О, наконец - то поем..." пошутил про себя док.
- Надеюсь, Оул, тебе снятся хорошие сны. Крепкие и радужные.
Доктор неслышно сглотнул.
"Этого еще не хватало..."
- Ну ты же тоже на ком-то когда-то учился. Теперь я буду учиться на тебе. Ты спи там спи, дорогой...
Доктор похолодел. Женские пальцы - ловкие, но неумелые - нащупали вену.
"Без жгута, пальцами...Ужас"
Дальше - веселее. Док с содроганием почувствовал металл иглы на своей руке. Подавив рефлекторное желание отбросить щуплую девушку к противоположной стене, он осторожно поинтересовался, открыв глаза и наблюдая за пыхтящей над рукой девушкой:
- Дисони, может я попробую?

0

51

- Дисони, может я попробую?
Девушка подняла взгляд на доктора, вздохнула и пожала плечами:
- Вы думаете у вас сейчас лучше получится? Не уверена... Я подтяну жгут немного, а вы сожмите кулак. я так понимаю, что слишком глубоко ее всаживать не стоит- можно проткнуть.  Ну да от одной попытки вы все равно не умрете, оппа....я так думаю.
И глубоко вздохнув и дождавшись , когда Оул сжал пальцы, осторожно ввела иглу в вену, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям. Возможно это было несколько медленно и больно, но доктору снова повезло.
- Кажется получилось... синяка вокруг прокола не образовывается. Пока,- девушка сняла жгут и погладила бледную кисть мужчины,- теперь капает ваша глюкоза. Так нормально? Как ты себя чувствуешь? Хотя, это наверное глупый вопрос- мне бы было чертовски больно сейчас, окажись я на твоем месте.
Дисони примостилась в ногах раненого обхватив руками колени и задумчиво смотрела в стену. " Что я делаю? Что я вообще здесь делаю! Почему-то так безысходно на душе... Оул жив. Я радоваться бы должна, а хочется забиться в темный угол и чтобы никто не трогал. Мне смотреть на него больно. Почему? И страшно. ПОЧЕМУ?!  Если бы можно было повернуть все назад, то я бы ушла утром из дома. Куда-нибудь - на рынок, в мясную лавку, к черту на рога- куда угодно лишь бы не видеть все это. Я бы дулась на него, ругала глупыми ласковыми прозвищами и не видела как он..." Девушка передернула плечами как от озноба. Показалось ,что в комнате холодно. Тело непроизвольно завибрировало, раздался треск и Дисони обернулась в собственные серебристые нетопыриные крылья. Стала похожа на продрогшую летучую мышь- мутанта. Над свернутыми вокруг крыльями остался торчать только тонко вылепленный носик, да глазищи сверкали. " Ну вот, еще и платье опять на спине порвала. А с другой стороны- если бы меня здесь не было- то остался ли он жив?Аааа!" Девушка спрятала лицо в подогнутых к груди коленях, окончательно завернувшись в свой крылатый кокон, прячась от собственных мыслей, страхов и бледного доктора.

0

52

Почувствовав, как игла входит в вену, Стенли выдохнул. Все вроде было бы правильно.
- Спасибо...
Когда тело Изменчивой претерпело еще одну метаморфозу, врач даже не дрогнул, лишь легка сдвинув брови - то, что Дисони так часто меняет форму только из за настроения, ему не нравилось.
"А хотя... Какая разница сейчас?"
Доктора охватила меланхоличная скованность. Ледяное спокойствие опустилось на разум и душу Оула Стенли. Только мрачный замысел вырисовывался в голове. И может быть, раньше, этот замысел вызвал у него недоумение и страх, сейчас он казался выходом. Единственным выходом на свободу.
"Видимо, от боли я тронулся рассудком. Хотя... Это только мое предположение. Может, так и должно быть."
Он посмотрел на девушку. Почему - то пришла ассоциация с маленьким ребенком, завернувшимся в взрослый плащ.
- Иди и отдохни. Тебе нужно поспать. Это мой приказ.
Голос медика был спокоен и тих. Глаза спокойно смотрели на метаморфа, а легкий жест - поднятая ладонь - обозначала, что Оул не потерпит никаких возражений.
"Интересно, а где мой аспирин?"
Девушка встала и вышла. Медик аккуратно вынул капельницу из вены и сел на кровать, прислушавшись к дому. В нем царила тишина. Он встал, прошел по комнате, кривясь от боли. Тихо - тихо заиграл патефон.
С легким удивлением доктор осмотрел себя в зеркале. Бинты аккуратно держали салфетки на местах ранения.
"Неплохо..."
Он умылся из кувшина, налил себе стакан воды и достал пачку аспирина. Выпив пять таблеток сразу, он подошел к окну и распахнул створки, впуская холодный ветер, который разметал бумаги на столе, развеял пепел сигарет на тумбе, пошевелил волосы на голове.
Доктор открыл шкаф и одел новый костюм - безупречные черные брюки, ботинки, белая шелковая рубашка, жилетка и пиджак. Сев на кровати, он вынул из прикроватной тумбы бутылку вина, наполнил стакан и выпил залпом. Вынув из кармана складной нож с костяной ручкой, он тихо продекламировал:
До свиданья, друг мой, без руки и слова,
Не грусти и не печаль бровей, -
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Жить (конечно, не новей
Смерти) жилам вопреки.
Для чего-нибудь да есть -
Потолочные крюки.

После - скинул пиджак, засучил рукав рубашки и медленно провел ножом вдоль. Темная венозная кровь тихо закапала на палас. В голове всплыли строки Сенеки:
"Оглянись: куда ни взглянешь, всюду конец твоим несчастьям. Видишь вон тот обрыв? С него спускаются к свободе. Видишь это море, эту речку, этот колодец? Там на дне сидит свобода. Видишь это дерево? Ничего, что оно полузасохшее, больное, невысокое: с каждого сука свисает свобода. Посмотри на свою глотку, шею, сердце: все это дороги, по которым можно убежать из рабства... Ты спрашиваешь, какой еще путь ведет к свободе? Да любая жила в твоем теле!"
Потом и пришли свои мысли - горькая усмешка:
"Я выбрал последнее... Лабиринт, Прекрасное Далеко... А покой? Пора бы. Я уже умирал..."
Кровь продолжала пачкать подоконник - уже тонкой непрерывной струйкой...

0

53

По сути доктор выгнал Дисони из комнаты. Вид его плотно сжатых губ и не позволяющих перечить глаз, заставил ее спуститься с кровати и выйти вон. Просто она не могла уйти от двери дальше пары шагов. Точно попавшая в силок птица, она не могла вырваться из плена своих страхов. она слишком много думала сегодня о смерти. Его смерти. Перекатывала в душе свои ощущения от них как воды реки - круглую гальку на дне. " Я переживу это, если оно случиться" - и в сердце воткнулась маленькая иголочка. " Через какое-то время черты его лица начнут стираться из моей памяти" - и по венам прокатилась волна невыносимого холода. " Через много лет увидев у кого-то на лице его глаза- я не вспомню о том что когда-то любила смотреть в них на лице самого замечательного среди сущих миров мужчины, по имени Оул Стенли"-  и рука ужаса заставила подняться все волоски на коже. " Если он уйдет так, тихо и необратимо, ни разу не оглянувшись на меня...ведь умрет часть моей души, что-то такое без чего я смогу жить дальше, но уже никогда не буду собой.." - ноги подкосились и она тихо соскользнула по стене на пол, прижимаясь спиной к ставшим почему-то холоднее льда панелям. Она зажала рот рукой- чтобы не закричать и медленно сходила с ума.
Из-за закрытой двери точно сквозь толщу веков раздались звуки патефона.  Такие нереальные в ее воспаленном воображении. И такие зловещие. Как могла она поддаться такому всепоглощающему кошмару? Почему? Существу, у которого выживание всегда стояло на первейшем месте ,не свойственно добровольно и без боя сдаваться таким нематериальным обстоятельствам как страх. "Я схожу с ума?так странно..."
Из-под двери потянуло холодом. А мысли все так же крутились пойманные в хоровод чужой смерти, резали душу на маленькие кровоточащие куски .Девушка задрожала. Зубы застучали нервную дробь и она прикусила себе губу. Солоноватый вкус на языке заставил содрогнуться всем телом, но не помог выскользнуть из плена навязчивых мыслей. еще он заставил Изменчивую двигаться. как в бреду она тихо вошла в обратно в комнату. Оула не было в постели. Глаза нашли его у окна, привалившимся плечом к стеклу. Кровь темной лентой блестела на подоконнике и ковре у его ног. Тихо подошла, обняла за талию сзади, прижавшись щекой к его спине, вдохнула его запах. Доктор  ослабел и уже не мог стоять- и они вместе опустились на пол. Дисони устроила его сидеть  у стены, а сама села прижавшись спиной к его груди, завернувшись в его руки как в одеяло. Его сердце еще стучало под ее щекой. Она прижимала раскрытую окровавленную руку доктора к груди как любимую игрушку. Рубиновое смешивалось с хрустальным в полной остановившейся тишине. Все было безумно. правильно. И ...кажется неотвратимо.

Отредактировано Дисони (2010-10-09 02:21:35)

0

54

Восемь лап, и почему так мало? Вот есть же сорок, и больше есть. Крылья тоже хорошо. Расправил и фррр... Или телепортация. Крякнул молодецким посвистом и на месте. Правда, бывает, казусы случаются. Говорят, что надо место назначения очень четко представлять. А то занесет Хаос знает куда, и будешь там всю жизнь маяться, поэтому пешком, т.е бегом надежнее.
С того момента, как кинжал шизофреника Тиссо вспорол бок доктора Стенли, до того, как арахнид считал это с памяти передавшего информацию паука, прошло не так уж и много времени. Несколько часов. Рядом с которыми проигрывала бесконечность. Василий успевал подхватывать информацию буквально на лету. Он уже знал, что доктор жив, он знал, где в данный момент находится Тиссо, об одной мысли об этом темнело в глазах и хелицеры увлажнялись ядом. Нет, не до него сейчас, это подождет. Это отвратительное чувство, словно ты везде опаздываешь, непоправимо опаздываешь, не оставляло его ни на минуту.
Дом доктора Василий видел только глазами своих детей, незаметно прижившихся за старым книжным шкафом кабинета и периодически спасающихся от веника домработницы, найти его не составило большого труда. Время замедлилось, растягиваясь смоляной патокой, когда арахнид замер перед дверью в дом, мертвый звонок, вечность, медленно открывающий дверь дворецкий. А потом время рванулось вверх, прыжком преодолевая лестничный пролет, сметая на своем пути какую-то вазу, дворецкого, картины со стены, потому что оно, это самое время осыпалось сквозь пальцы крупинками песка. Еще каплю, еще мгновение...
«Дай, умоляю, требую. Дай!»
Он ворвался в комнату, выбив дверь, впитывая оголенными нервами все и сразу, без разбора.
«Еж твою насекомую мать...»
От увиденного его накрыло холодной уничтожающей яростью.
«Ах, ты, мухин ты сын... Я тут лапы ломаю, к нему... А он... Уходить! Я тебе покажу где инсекты зимуют...Идиллическая картина парного самоубийства? Чья кровь?! - иглой бешеной ревности. – Так. Кого убить первым? Изменчивую?»
Арахнид судорожно пытался вспомнить, что он знает об этих существах. Что-то там было связано с энергией, обостренное восприятие. Забирает, но может ли отдавать? Не она ли причина того, что у окна безбожно испортили палас? Только вот почему же она сама не может из этого выбраться, погружаясь в беспросветную тьму чужого небытия...
Выхватить Изменчивую из окровавленных рук доктора.
- Я тут вам романтичный вечер суицидников пообломаю, вы не против?
Грубо ворваться в сознание девчонки, сминая чужое желание смерти, словно страницу неудачного черновика, вырывая с мясом, выхватывая из своей памяти наугад солнечный луч сквозь паутинное серебро, запах кофе на веранде, поцелуй мимолетного любовника, трогательное прикосновение полупрозрачных лап новорожденных паучков (у девочки нет арахнофобии?! Вот и узнаем) и жизнь, жизнь, словно головой в искрящееся золотом шампанское! Рявкнуть на нее:
- Закройся, фонишь...
Изменчивая поймет, должна понять, она же чувствует. Ее просто закоротило. Впитав чужую смерти, она саккомулировала ее, но не смогла переварить.
Василий провел по вспоротой вдоль вене ладонью, запечатывая рану стерильной паутиной словно пластырем, который мгновенно перекрыл ток крови, заменяя собой разошедшиеся ткани.
Тонкие пальцы арахнида впились доктору в горло. В нормальном вменяемом состоянии он бы себе этого никогда не позволил.
«Костюмчик, музыка, вино. Устроил тут, понимаешь, Театральный Вавилон. Встречу этого Сенеку, уничтожу тварь...»
- Я тебе сдохну, я тебя сам убью, и Сенеку твоего, философы мать их за пятую ногу. Не живется им, а вам покажу свободу на суку...
Какими словами объяснить махнувшему на все рукой, что он ошибается? Больно, обидно, за живое ведь задело. Уйти решил, плюнул на все, хлопнул дверью, и вышел в окно. А ты стоишь как дурак. Ибо эту самую дверь захлопнули перед самым твоим носом. У пауков инстинкты животные, а у докторов врачебные. Есть к чему воззвать, можно попытаться... Арахнид поймал взгляд доктора, уцепившись в искру разума и зашипел ему в лицо, указывая на обаке.
- Многоуважаемый доктор... – звучало как оскорбление, горло сводило. – А вы, любезнейший, в курсе, что тянете леди за собой? Она тоже уходит...
Ну, приврал чутка, на войне все средства хороши.

Отредактировано Василий (2010-10-11 19:00:34)

+3

55

Врач даже не дрогнул пальцем, когда дверь сорвало с петель и в комнату влетел его старый друг. Первым делом он отбросил от него Изменчивую. Доктор незаметно одобрительно улыбнулся уголками губ.
"Знает, черт, свое дело..."
Затем Василий принялся и за Стенли. Паутина обвила руки. Хотелось от нее избавиться - слишком уж посторонней материей она казалось. Следующее действие паука оказалось еще более неприятным - медика схватили за горло.
- Я тебе сдохну, я тебя сам убью, и Сенеку твоего, философы мать их за пятую ногу. Не живется им, а вам покажу свободу на суку...
"Ого, как витиевато. Я и не знал, что он так умеет. Достойный последователь Эдварда... Или все как раз наоборот?" - вяло подумал док. Осознание того факта, что он может сейчас спокойно освободиться и уйти, уронило разум доктора в бездну отчаянья. Вкралось тихое, мимолетное безумство. Минутное помутнение рассудка.
"Она не придет. Моя вечная невеста... Жаль. Чертов Лабиринт."
- Многоуважаемый доктор...
Оул открыл глаза - резко, как будто его разбудили. Внимательно посмотрел в лицо арахнида. И стал дико, безумно хохотать...
- Врешь, врешь, милый друг...
Продолжая сотрясаться от хриплого, сумасшедшего смеха, медик, опираясь о стены и размазывая по дорогим обоям кровь, Оул встал.
- Разве ты думаешь, что я не почувствую смерть рядом с собой? Ты меня удивляешь, паук...
Голова кружилась. Доктор с изумлением оглядел пространство вокруг себя - по его оценке, крови было приблизительно на литр. Такой объем  кровопотери неминуемо привел бы к смерти, а Стенли не только был жив - он стоял на ногах и разговаривал, сотрясаясь от безумного хохота вперемешку со слезами. Ноги подламывались, но док уперся в подоконник и хриплым шепотом продолжил.
- Она не придет за мной, понимаешь? Лабиринт не даст мне так просто уйти... Он не отпускает.
Он развел руки. С рукавов густыми каплями капала кровь. Осмотрев окровавленный костюм, врач опустился на одно колено, проведя пальцем по луже крови.
Белое и красное. Черное и красное. Белое и черное... Как зачарованный, Оул Стенли наблюдал, как темный ручеек стекал по пальцу с рукава в лужу.
- Не правда ли красиво, Василий? - он продолжал смотреть на круги от ручейка. - Никогда не думал, что Смерть так красива... Почему она не пришла? Что я должен Лабиринту, друг мой?

0

56

"Холодно. До чего же холодно." Сидя в странном оцепенении рядом с доктором, обакэ погружалась в плотный туман небытия. Сердце ее перестало биться, дыхание прекратилось - тело совершенно перестало быть похожим на живое. Состояние бесспорно похожее на смерть. Возможно Изменчивая растворилась бы в этом небытии. Она не смогла с ним справиться- настолько было не человечески сильным желание эскулапа умереть.  Установив сильную ментальную связь с этим бывшим человеком, всего лишь откыв сердце безоговорочной любви, обакэ попала в ловушку. Бывает. Молодость. Запрещенные для ее вида любовные настойки. А может действительно необъяснимая притягательность спокойных глаз Оула, его личности. Какая разница, что из этого послужило истинной причиной. Результат более важен. А он был таков- Оул хотел умереть. Хотел умереть во много раз раз больше, чем Дисони хотела жить, жить без него. Потому и таяла медленно в его руках. Потому и холод вечной пустоты затягивал ее с головой, и свет мерк перед глазами.
Дверь сорвало с петель. Руки, лапы отодрали ее из кровавых объятий. Болезненной резкой вспышкой в сознание влетело чужое сознание. Точно сотни маленьких паучков или муравьев раздирали вечную пустоту на мелкие щекочущие обрывки, точно сбивали ошметки копоти с оконного стекла. За  которым было и утреннее солнце и роса в паутине и опять эти вездесущие паучки. " Я кажется попала в паучиный рай. Неужели в следующей жизни мне  придется переродиться пауком?" Мысли текли как-то бегло, поверхностно. Изменчивая уже видела перед собой очертания мебели спальни и смутные силуэты. Кого? Нечто странное с множеством ...Рук? Лап? Зрение еще не могло сфокусироваться на объекте, чтобы рассмотреть его подробнее и наконец опознать. Существо что-то лихорадочно делало над опирающейся на стену фигурой доктора- уж его обакэ способна была узнать в любой ситуации, тонкая нить точно связывала ее с этим мужчиной. А паукообразное создание обернулось к  девушке:
- Закройся, фонишь...
Как удар кнута. Резкая боль, разлившаяся по венам жаром. Сознание вернулось окончательно. Девушка сжалась комочком у стены и выполнила приказ- представила что вокруг нее вырастают высокие каменные стены. Без трещин, без окон, дверей. А связь так неосмотрительно вывязанная любящим сердцем, торопливо распутывалась ментальной рукой, трепалась, расщеплялась на тонкие нити, которые Дисони сжав зубы рвала одну за другой. Оставался лишь тонкий волосок, просачивающийся сквозь ее защиту. Девушка наблюдала за мужчинами из своего укрытия. И мысли которые появлялись у нее в этот момент были горькими как степная полынь.
Арахнид приводил в чувство доктора на столько на сколько можно привести в себя безумца. А Оул ... Оул смеялся. Но смех был похож на вой поражения. Не был счастливым. Не был благодарным за спасение. От этого смеха у Изменчивой начинало морщиться лицо. Это было... не приятно, отвратительно это было. И вызывало смешанное чувство брезгливости и страха. Страха за прошедшие сутки Изменчивой хватило на десять жизней. Мало по малу , она вспоминала себя, свою жажду . У Доктора была жажда смерти, а у обакэ - жизни. Каждая частичка ее посмертного тела желала жить. Обакэ была сверх человеческой жаждой жизни и мести. Они и дали рождение этому телу.  "Можно питаться смертью, чтобы жить. Но жить, только чтобы  всеми способами призывать к себе смерть...Это разрушительно! А я больше не хочу быть разрушенной на столько.."
А Стенли сотрясал воздух обвинениями, горечью. Не дали ему умереть. Бессмертие его  утомило. И яркие капли его бесценной жизни оценивал как чудесную оправу смерти. Дисони поморщилась. Шатаясь от слабости, она осторожно встала, держась измазанными кровью доктора руками за кресло, сняла кружевную наколку горничной с волос, выпустив ее белой бабочкой из рук на пол. потом туда же последовал фартук в алых пятнах. Держась руками за стены, она по широкой дуге обходя мужчин, подошла к соседнему окну, отодвинула портьеру, трясущимися пальцами открыла защелку окна.
- Такая жалость оппа. Ты так хочешь смерти, что на любовь к жизни, ко мне у тебя просто не остается места. Как бы я тебя не любила, эта любовь как яд. С тобой рядом я могу только бояться или умереть. Я не могу так.  Я как муха бьюсь в этой сети. А рядом эстетствующий паук смотрит на эту агонию, морщась от отвращения. Забавно. Я предпочту жизнь. Пусть и с одним крылом, с половиной сердца. Жизнь. Я не устала от нее. Пока не устала.
Голос был еле слышен. Дисони скорее говорила сама с собой, чем с присутствующими. Тонкие пальчики погрузились в вырез корсета платья, вдавились в кожу и скрылись внутри груди обакэ. Нащупали тончайшую нить, дернули за нее с силой. Крови не было. На ладошке лежал мягкий сморщенный кусочек плоти. Сморщив носик, девушка положила его на подоконник рядом.
- Это ваше. Мне больше не нужно. Пока любимый оппа.
Залезла на подоконник и сделала шаг в перед. У земли крылья раскрылись и остановили падение. Шатаясь как лодка на волнах, девушка пошла вверх по улице. Ветер парусом раздувал юбки и белые волосы.

+2

57

Собственно, мужские истерики были Василию так же неприятны, как и женские. И совершенно не важно, чем они были вызваны. Арахнид спокойно вылил доктору на голову кувшин воды, который подхватил со стоящей рядом тумбочки.
Он был благодарен Изменчивой за то, что она смогла взять себя в руки. Он перестал чувствовать ее эмоции, но все равно знал, что она чувствует. Для этого совершенно необязательно сидеть в чужой голове. Из глаз девушки словно уходил свет. Так гаснут светлячки. Видеть это было слишком болезненно, и он малодушно отвернулся.
«Сильная девочка. Все правильно. Иногда нужно просто уходить, говорил мне один старый феникс».
Изменчивая выпорхнула в окно, а арахнид педантично остановил глухо спотыкающийся о закончившуюся пластинку патефон.
Собственно, Василий всю свою сознательную жизнь прекрасно знал, что он представляет собой типичный образец махрового эгоиста. Вот плевать ему было с высокой колокольни, что кто-то там хочет уйти из жизни. Ведь он, Василий, эгоистично желает, что бы этот человек жил. Приходил к нему в гости и сидел до самого утра, курил свои вонючие сигары и морщил Эдварда сказками об электричестве. Ведь не для доктора же он спасал самого доктора, а для себя любимого. Ведь так? Эгоизм арахнида не встретил понимания у доктора, и это было совершенно естественно. И не обидно совсем. Правда – правда. Если ты спасаешь человека от самого себя, то тебя же потом еще и ненавидят. Или просто видеть не хотят. Василий выбрал пластинку из стопки, осторожно вытряхнул ее из потрепанного бумажного пакета и завел патефон.
- Люди придумали красоту смерти, потому что боятся ее до безумия, - арахнид вздохнул. - Что-то я не припомню, что бы ты восхищался оной, когда представил трупы моих… жертв. Нет. У тебя сердце свело от ужаса и отвращения. Не отрицай, я чувствовал это…
«Высохшие мумии с темными провалами глазниц, запутавшиеся в тех самых серебристых нитях, которыми ты любовался на рассвете… Помнишь?»
- А однажды ночью на тебя напали грабители, и ты защищал свою жизнь…
«Темная улица и девчонка с хищным оскалом… Почему ты не позволил себя убить? Или тебя оскорбляет тот факт, что тебя может лишить жизни кто-то другой? Но если ты стремишься к смерти, то какая тебе разница…»
- Ты спрашиваешь меня, что ты еще должен Лабиринту? Может вот это? – он указал на комочек плоти, который застыл неограненным кусочком граната. Красивый камень.
- Любовь это дар. Такой же, как и жизнь. Никто о ней не просил, но раз уж подарено... Никто не требует отдариваться, это бы обесценило сам факт дара. Просто прими с честью и достоинством, - он осторожно подобрал камень, оплетая его паутиной, которая твердела в воздухе спустя мгновение. Через пару минут на ладони арахнида лежало некое подобие белесого перстня с камнем цвета застывшей крови.  Он полюбовался работой на свет и положил его в руку доктора.

Отредактировано Василий (2010-10-12 20:57:00)

+2

58

Что - то неуловимо изменилось вокруг него - это доктор почувствовал даже сквозь пелену своего безумия. Следующие события смешались в голове - уход Дисони, какой - то непонятный предмет, графин на голову...
После потока воды, ударившего врача по голове, разум на мгновение выключился.

Когда через секунду он пришел в себя, сидя мокрым в луже своей крови. Дождавшись, когда Оул осознает, где он и что происходит, пришла Память. Стенли замер, анализируя, сопоставляя... Логичный и острый ум доктора сопоставил элементы мозаики. И ужаснулся. А после - разозлился. На самого себя.
"Черт, друг мой, а тебя сорвало с резьбы не шутя... "
Голова перестала кружиться окончательно. Пульс нормализовался, разум и зрение приобрели прежнюю четкость. Стенли посмотрел не окно, прислушался к патефону. Глубоко вздохнул.
"Глупо."
Продолжая смотреть в окно, врач выдохнул:
- Я так и не заплатил ей жалованье.
Медик попытался выползти из лужи. Выглядел он явно не самым лучшем образом - с мокрой головой, съехавшими очками и и пропитанной насквозь кровью одеждой.
"М- да, наверное, видок у меня еще тот..."
Стенли посмотрел на арахнида:
- Зря. Смерть действительна прекрасна. В свое время... И в определенных обстоятельствах.
Он прислушивался к музыке, вспоминая каждую последующую ноту. Запрокинув голову, хмуро произнес:
- Надо привести себя в приличный вид, напиться, проспаться, отправить пациентов к черту дня на три и посетить Прекрасное Далеко. А то я уже начинаю сходить с ума от этой мрачности и пошлости.
Доктор молча забрал кольцо. Покрутив его в пальцах, Стенли одел его на мизинец. Попытался встать. Ноги не слушались, а голова начала кружиться по новой - теперь от пережитого приступа безумства и потери крови. Ноги скользили в липкой луже. Став еще более мрачным, Оул протянул руку к пауку, чувствуя себя глупо:
- Василий, помогите пожалуйста...

+1

59

Пришедший в себя доктор был мрачен, но стоил планы на будущее. Прекрасное далеко это хорошо, хотя Василий терпеть не мог это место. В голове образовалась звенящая пустота, наверно, он слишком много с перепугу отдал Изменчивой. Впрочем, ей сейчас намного хуже.
"А не пуститься ли мне во все тяжкие? Так что бы потом и вспоминать то было бы стыдно. Пожалуй. Только сначала разберусь с шизофреником..."
- Зря. Смерть действительна прекрасна. В свое время... И в определенных обстоятельствах.
Арахнид пожал плечами. Усталость и опустошение навалились внезапно, словно выпавший некстати тяжелый мокрый снег.
- Там за стенкой, - он мотнул головой в сторону повисшей на одной петле двери. – Ваш дворецкий. С дробовиком. Можно я как-нибудь потом осознаю все прелести смерти? Не в этих обстоятельствах…
«Лапу на отсечение, бедолага уверен, что я тут всех в клочья порвал, кровушки насосался, и теперь кувыркаюсь в паутине, сытый и довольный жизнью. При чем горничную я сожрал целиком, выплюнув только фартучек и заколку для волос, а доктора только понадкусал. И потом, дворецкий же должен знать, где тут хранится сухая одежда…»
Оул возился в луже разбавленной водой крови, пытаясь подняться. Василий осторожно подхватил доктора под руку и помог встать, усаживая в кресло и протягивая ему полотенце. Вот так жизнь возвращается на круги своя. Оплетая нужными и очень важными делами: надо бы побриться, умыться, переодеться, дабы выглядеть достойно. Суховатое, но неизменно вежливое обрамления этикета, который искренности не требует, и теперь уже и в голову не придет схватить доктора за горло и фамильярно «тыкать» ему в лицо. Это все очень правильно. Ведь было бы совершенно глупо думать иначе, не так ли?

Отредактировано Василий (2010-10-14 06:20:30)

+1


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Заживо погребенные » " Я обернулся посмотреть - не обернулась ли она..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC