Лабиринт иллюзий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Вальпургиева ночь » Вальпургиева ночь


Вальпургиева ночь

Сообщений 1 страница 20 из 41

1

В этом году было принято решение справлять Вальпургиеву ночь в лесу, на небольшом изумрудном клочке не занятым непроходимым лесом. Большая поляна была украшена сотнями тысяч разноцветных огней и гирлянд и огорожена небольшой оградой из плюща и розовых кустов. Отведенного природой места вполне хватило, чтобы разместить высокий постамент, который очевидно будет служить сценой и жертвенником для воскрешения мертвой фантазии; сотни невысоких резных беседок и лежанок.
Сюда никто не может зайти, не миновав двух рослых привратников, облаченных лишь в отороченные зеленью набедренные повязки и вооруженные пятиметровыми бичами. Но находятся они здесь вовсе не для того, чтобы драть неверных как сидоровых коз, а срывать с гостей излишки одежды не без помощи туго сплетенных хвостов бичей, которыми, к слову, они владеют по истине виртуозно. Любое оружие гостям тоже приходится оставлять снаружи. Это вовсе не прихоть организаторов, а мера необходимости.
Как только гости ступают на поляну их могущество и бессмертие теряют свою силу. Люди и нелюди уравниваются и максимум чем они могут доказать свое превосходство — это в честном рукопашном бою, без доспехов и какого либо оружия. Такие уж здесь правила.
Среди бесчисленного множества гостей можно заметить совершенно обнаженных нимф, раздающих приглашенным дурман-цветы, пыльца которых на всех живых существ действует как сильнейший афродизиак. Достаточно лишь поднести диковинный цветок к носу, чтобы вдохнуть его тонкий аромат и разум в ту же минуту окажется во власти ароматного и беспощадного наркотика. Но вряд ли кто-то из гостей знает о таком любопытном свойстве цветка, ведь добыть его так же сложно, как заставить солнце поменяться местами с луной.
Пока выполняются последние приготовления, гостей развлекают музыканты своими развеселыми песнями, фокусники и иллюзионисты, карлики-шуты, высмеивающие недостатки и достоинства гостей, попутно хватая своими крючковатыми пальцами некоторых дам и юношей за ягодицы и другие не менее аппетитные части тела. В воздухе витает дух животного влечения, голода и жажды веселья.

+2

2

Вальпургиева ночь- святое время.
Единственная ночь, когда происходят невероятные, немыслимые чудеса, как будто все колдовство, вся магия, все волшебство обитателей этого мира, которое покидает их- воплощается в сокровенные мечты. В то, чего не может быть даже здесь, в иррациональном, иллюзорном мирке в любое другое время.
Фредерик не ждал от Вальпургиевой ночи ничего. Привыкнув принимать свое амебоподобное состояние за настоящий облик, он ждал праздника с унынием. В представлении лярвы ему предстояло быть амебой до утра, без возможности принять какой-нибудь лицеприятный облик, ведь в том и заключалась его магия. И Химера ближе к вечеру заперся у себя в комнате, в полутьме, пахнущей Chateau Rose и едва уловимо- тиной. Не стыдно появиться перед толпой простой амебой- черт возьми, да видели уже все,- но кому такая амеба сгодится в качестве товарища и собутыльника? Плавать бы до утра в аквариуме в винном угаре...
Сумерки опускались на земли Лабиринта.
Фредерик, закутавшийся в халат, уже несколько захмелевший, все ждал, пока у него снова потечет лицо и тело. Неторопливо цедил из объемистого бокала красное, курил, пока еще можно- ложноножками больно-то не поорудуешь. И вот наконец ему показалось, что плоть пришла в движение, и он устремился к зеркалу со злорадным смешком, чтобы понаблюдать за метаморфозой...
Темное зеркало в тяжкой, позолоченной раме, с обеих сторон было освещено свечами. В нем отражалась мрачная комната, отразился и смутный силуэт приближающегося Химеры. Объемный халат на нем был перепоясан на бедрах витым шнуром с кистями, и обвисал на узких плечах. Что-то в отражении насторожило лярву, и он подошел к зерцалу с долей недоверия и опаски.
В амальгаме показались рыжеватые кудри, бледное, подвижное лицо, крупные глаза, влажно блестящие из-за вина... Облик, которого лярва не видел, казалось, никогда, и который вместе с тем был ему до боли знаком, как дежа вю- какое-то воспоминание, которое никак не можешь уловить. Фредерик подошел к зеркалу так близко, что легкое дыхание затуманило немного его поверхность. Миг ясного понимания...
То, что мучило его во снах, то, чего он не помнил, не мог найти- его лицо. Потерянное навсегда, безвозвратно, оказалось вдруг внезапной находкой в канун праздника, и память ярко вернулась в момент узнавания. Лярва, почувствовав слабость в ногах, вцепился что было сил в раму, да так, что та затрещала. В прошлой жизни он видел эту чистую кожу и капризные губы, которые сейчас тряслись, как у горького пьяницы. Фредерик с хрипом закрыл лицо руками, согнувшись в три погибели, закачался, а потом захохотал, как припадочный, вcхлипывая. Затем выпрямился стремительно, размазал по щекам выступившие слезы- и опрометью бросился вон из комнаты.

Через несколько минут он бесцеремонно ввалился в королевские покои, пьяный не от вина, а он нежданно свалившейся радости. Расхристанный, с горящими глазами, повис на мгновение на дверях, а потом бросился к Королю, наводившему марафет перед праздником.
Лярва, упав рядом с его стулом на колени, смеясь, простер к Эффутуо руки, до локтя обнажившиеся от резкого движения.
- Посмотри!- и звонкий, молодой голос отразился от стен.
Ослепленный и ликующий, Фредерик не подумал даже, что может быть сейчас не к месту здесь, не вовремя. Слишком велика была его радость. Из горла хлестала, через край, и так важно было поделиться сейчас с тем, кому привык доверяться.

+3

3

Ложиться спать Он научился в любых условиях, будь то грязная и явно опасная подворотня, неудобная крутая лестница с высокими ступеньками или вообще открытое поле. Какая, в сущности, разница из какого места этого сна Он отправится в следующий? Там все будет иначе, там все будет снова. И к новым своим снам Он тоже был готов, пусть даже страшным кошмарам. Собственно, иные сны ему в последнее время и не снились, Безымянный и думать забыл о том, сколько погружений в грезы назад пробуждение было приятным. И в этот раз Он готовился встретиться с очередным порождением той мрачной бездны образов, что пропитала своим ореолом его одежду, его волосы, самого Его.
Иногда Безымянному отчего то хотелось не открывать глаз при новом пробуждении. Ощупывая пространство под собой, прислушиваясь к звукам снаружи и собственным ощущениям, втягивая носом запахи и жадно разбирая их - так Он знакомился с новой не-реальностью. Это пробуждение как раз и было из таких. К ладоням, шарящим по земле, ласково прикасалась сочная зеленая трава, кое-где щекоча руки редкими маленькими цветами. Запах приятно удивлял благоуханием, а звуки не наводили мыслей о скорейшем отступлении. Смех, веселые шепотки и задорные и откровенно кокетливые взвизгивания женских голосов. Он открыл глаза и обнаружил себя в десятке метров перед двумя внушительных габаритов мужчинами. За их спинами пестрела огнями и буйством красок нарядная поляна, по которой кружили прекрасные девы.
Встав с земли, Безымянный ощутил, что внезапно оказался без одежды. Оглянувшись, Он увидел себя, все так же лежащего на мягком ковре травы, с отсутствующим взглядом, устремленным на манящую весельем поляну. Скользнув безразличным взглядом по оставшемуся без движения телу, Он направился к поляне, с небольшой опаской поглядывая на стражей, но те не обратили на Него особого внимания. Стоило только переступить незримую черту, отделяющую праздник от остального мира, как напряжение куда-то ушло. Мгновенно возле нового гостя появилась прекрасная нимфа и протянула Ему цветок. Безымянный словно не заметил дара в протянутой руке и потянулся своей к длинным распущенным волосам девы. Он касался их осторожно, словно это они были самым прекрасным и хрупким цветком в мире. Нежный шелк - так говорят про это ощущение, но Ему почему-то казалось, что это куда лучше любого шелка, хотя ни разу в жизни не касался дорогой ткани. Приняв цветок нимфы, Он украсил им волосы девы. Она рассмеялась, взяла его за руку и, побежав, потянула его за собой, вовлекая в стремительный хоровод других нимф и прочих чудесных существ.

0

4

Канун Бельтайна или Вальпургиевой ночи, или ежегодного весеннего шабаша, - кому что, - Эффутуо проводил в обычных приготовлениях к празднествам. В тот самый момент, когда в королевскую опочивальню ворвался Фредерик Сеймур, демон аккуратно и виртуозно штопал собственное лицо. Благо, верный слуга застал патрона как раз на моменте обрезания нити, иначе поломки иглы не избежать…
Справа на столике лежала золотая маска. Пустые глазницы таращились в окружающий сумрак королевской спальни.
С хирургическими ножницами в одной руке и иглой в другой, Эффутуо медленно обернулся и внимательно оглядел Фредерика. Склонил голову набок, и, улыбнувшись как обычно криво на правый бок, медленно, по слогам произнес:
- О-ча-ро-ва-те-ль-но. Значит, уже началось. Мы снова смертны, мой дорогой.
И все, больше ничего. Мужчина поднялся, небрежным пинком ноги задвинул резной стул на гнутых ножках, после чего, вальяжно пройдясь по спальне, обнял Химеру.
Но, к сожалению, на ностальгические переживания мая 1914 года времени не было. Отстранившись, его величество шлепнул любовника по крепким  ягодицам, как делал это в старые, добрые времена и привычным, чуть хриплым шепотом на ухо произнес:
- Пора собираться.
Три хлопка в ладоши. Принесенные слугами коробки, футляры, свертки, зеркала. Час их обоих умащали благовонными маслами. Запах в опочивальне стоял такой, что резало глаза.  Еще час Эффутуо перебирал все свои драгоценности, пока не выбрал подходящие. Еще один – был потрачен на то, чтобы выбрать подходящий тон набедренной повязки, хотя все куски шелка со стороны казались недоумевающим слугам одинаковыми. Когда же руки Короля Порока украсили массивные браслеты наручи, а лицо скрыла золотая маска, украшенная мелкой россыпью драгоценностей, один из трех правителей Лабиринта, его верные слуги и  невообразимо огромная толпа прихлебателей, наконец-то покинули  замок.
Каждый год в честь пробуждения сил природы происходила совместная вакхическая оргия двух сторон бытия Хаоса и Порядка. Жители Прекрасного Далека встречались с жителями Лабиринта, и встречи эти заканчивались как правило настоящим весельем, когда, нанюхавшись дурманящей пыльцы, выпив приличное количество вина, рома или эля, и стар и млад пускались в пляс или предавались утолению животного вожделения, не взирая на возраст, могущество и регалии.
Эффутуо, извечно терзаемый скукой, наступившему празднику радовался весьма сдержанно, поскольку видел его еще с самого начала времен. На празднованиях же в мире грез демон старался каждый раз представить достойное «шоу» всем собравшимся, и не жалел на это сил. Помимо кружка доверенных лиц его величество  сопровождали  обнаженные девицы и молодые люди, тщательно отобранные Королем Порока накануне, словно племенные животные. Были здесь так же всевозможные жонглеры и лицедеи. Акробаты, разрисованные цветными красками, глотатели огня и канатоходцы.  Участие в празднике для них было приятным весельем, и только для самого Эффутуо Вальпургиева ночь являлась чем-то вроде обязательного показательного выступления. Причина была понятна – спесь.
Ведь он должен был показать себя не хуже остальных двух Королей…
Смеркалось. Вились змеями, взметаясь к небу языки праздничных костров, щедро разбрасывая разноцветные искры. В высоком синем небе мерцали первые звезды. За деревьями медленно поднималась желтая, как начищенный золотой,  луна.
Неподалеку от поляны, отгороженной от всего остального мира розовыми кустами и изгородью из плюща, вечерний воздух внезапно наполнился веселым гомоном, смехом, воем волынки, скрежетом трещоток, свистом, выкриками и диким улюлюканием. Впереди шел волынщик, а за ним – остальные музыканты, ударявшие в медные тарелки, барабаны, играющие на дудках и рожках.  В этой толпе не было ни одного старого, больного или уродливого. Головы юношей и девушек покрывали венки из золотых и живых цветов. Процессия, за исключением самого Короля Порока и его спутника, двигалась в танце, и некоторые умельцы выделывали такие лихие коленца, что любо-дорого было посмотреть.  Жонглировали фигляры, кувыркались акробаты, фокусники, надувая щеки, извергали из ртов огонь.
Стоявших у входа на праздничную поляну привратников тут же обласкали, одарили поцелуями и двумя кувшинами вина, едва не закружили в неистовой пляске. И если бы не священная обязанность, то так бы оно и случилось.
Эффутуо, словно с невестой, шел рука об руку с лярвой Фредериком, которому один раз в году было позволено вспомнить самое себя, ведь даже в аду должна быть передышка.

+5

5

Для кого-то празднование – это сплошное веселье. А для кого-то ночью самая работа начинается. Да, тяжелая и изнуряющая. И нет, я не ворчу, я тащу мешок и варежки, периодически останавливаясь, чтобы убедиться, что меня никто не замечает. Точнее даже не меня, а то, что я намереваюсь сделать в Вальпургиеву ночь. Черти созданы для мелких каверз. Если хорошенько постараться, то можно, конечно, и до больших дорваться, но это уже крайний случай.
А пока под веселые выкрики ничего не видящей толпы развлекающихся гостей и не менее веселую музыку по небу медленно ползла одна единственная точка. Отличалась она от звезд и прочих подобных небесных тел наличием крыльев и черного котелка, раскачивающемся на одном из рогов. Точка эта проснулась после обеденного сна в плохом настроении и теперь решила поделиться им с окружающими. На свой страх и риск, естественно. Ибо покушение на давнюю традицию ничем хорошим закончиться не могло. Это теоретически.
А практически чёрт подобрался уже к намеченной цели почти вплотную. Вы спросите, а для чего придворному магу варежки? Любите ли вы произведения Николая Васильевича Гоголя так, как люблю их я? Если да, то вы все уже поняли, если нет – ну, на нет и суда, собственно, тоже нет. Эх, и луна сегодня на небе была. Сказочная, даже нет, лучше. Золотая. Идеально круглая, как пирог с капустой. Для загребущих рук самое то. И не беда, что еще не до конца успела взойти. Эффекта, конечно, меньше, зато тырить, пока не нагрелась окончательно, легче.
  Что-то подсказывало черту, что повариха с Королевской кухни будет жутко возмущена пропажей лучшей, можно сказать, трофейной пары варежек. Ага. Как до этого жутко кричала из-за таинственного исчезновения дуршлага, который, кстати, был алхимиком  возвращен, правда, в несколько неупотребительном состоянии. Да что ж такое! Подумаешь, вместо десятка дырочек одна, зато большая. И нечего потом Господину нашему Пороку закладывать… Ээх, да, за варежки все-таки придется ответить. Но это будет потом, а сейчас Ред натянул их на руки и…
  Интересно, а как он планировал утащить луну со своим среднестатистическим весом? Это чертов далекий предок почти без труда небо без естественного освещения оставил. Но, во-первых, это была другая луна и другое время, а во-вторых, то был, если память не подводит, месяц. Следовательно, килограмм в нем содержалось меньше.
И ррраз! И взяли! И потащи…ли… С нарастающим энтузиазмом совершал чёрт героический подвиг, а, проще говоря, большую и необдуманную глупость. Вот никогда особенно-то уж не любил праздники, особенно, когда в прошлый раз пришлось замещать двоюродного кузена сатира и ублажать нимф из Прекрасного Далека. Работа не пыльная. Иди, говорит, развлекись. Да уж, развлекся. Нет, ну обычное дело, когда козлиноподобный мужик бегает за прекрасными девушками, но чтобы наоборот? Ужас. А дрожащий родственник даже не предупредил, что томящихся без приставаний нимф накопилось аж ровно тридцать. Не те уже были у Ред-Реда годы, ох, не те.
  Зато зрелость разума не очень-то прибавила….Эээ. Подождите-ка. А откуда музыка? Маг посмотрел вниз. Ох, е-мае. И что ж ты, черт, раньше не додумался разведать обстановку. Вот и строй каверзные планы весь день, убеждай себя, что все успеешь. И луну украсть и в свите Королевской прибыть, как ни в чем не бывало. Мол я не я, а переполох присутствует. От созерцания своего Господина, идущего под руку с… А кто это? Не припоминаю. Ладно, потом разберемся, а сейчас тихо впадаем в панику и думаем, куда бы деть главную улику преступления. Бросить? И радостно полетит она вниз, кому-нибудь на голову. Вот и праздничку достойное начало, а чёрту прямо по рогам. В мешок спрятать? А потом куда? Пока ищешь место надежного, а главное, незаметного схрона, столько времени пройдет! И так уже Ред-Ред, кажется, заслужил себе длинный минус за то, что болтался НАД процессией, а не В ней.
  Паника – отвратительный помощник в попытке сохранить разум. Кое-как черту удалось все-таки уместить луну в необъятный мешок, а дальше… Вы слыхали, как орут падающие субъекты с тяжелым объектом в руках? Нет? Так слушайте. Хотя, чего это я? Музыка прекрасно заглушила эти не слишком приятные для слуха звуки. И, как ни странно, чёрту удалось даже упасть не кому-то на голову, а немного в стороне. По закону подлых и вредных, маг остался жив, не смотря на все обстоятельства. Можно было даже подумать, что это кто-то из фигляров решил исполнить смертельный номер. И он не очень получился.
Как только Ред более-менее пришел в себя, он сразу же затащил мешок куда-то в кусты. Затем встряхнулся, и незаметненько юркнул куда-то в самую гущу танцующей процессии. Оставалась слабенькая надежда, что Король Порока не заметит столь странного поведения своего покорного слуги, который танцевать не очень то и мог, потому что прихрамывал после падения на левое копыто.
А потемнеть вроде бы немного потемнело. Или… Если луна вон там, на небе, тогда что только что честно прибрал к рукам чёрт?

Отредактировано Ред-Ред (2010-05-07 06:38:30)

+4

6

Приближался праздник в Прекрасном Далеко – Ночь, ведьмы, шабаш, чествование Вальпургии...
В это время сюда съезжались, прилетали, прибегали, приплывали и приползали все жители страны Иллюзий, что бы ощутить на себе лунное сияние, испить росы-слезы с лепестков невиданных цветов, которые расцветали именно в эту Ночь. Принять участие в плясках у костров, и отдаться  пьянящим страстям и адюльтеру.
Деревенька «Сломанные Часы», в которой жил Чиви Тигг так же не отставала не от жителей Кругов Хаоса, ни от эльфов и  подданных владычицы Прекрасного Далеко. Все они стремились принять участие в праздновании, веселье и сумасшествии шабаша. Тем более, вечно молодые, нестареющие и не замечающие времени. Вот только было одно «но», на этот праздник обычно ничего не надевали лишнего. Венки из трав и цветов, листьев винограда или же плюща, колоски и маки, лютики и незабудки, водяные лилии и поросль элодеи, все это переплетено в невиданные короны, украшающие замысловатые прически, простенько распущенные волосы и даже шляпы и лысины. Полупрозрачные маски на лицах пришедших, а так же, некоторые затейливые элементы, прикрывающие лишь интимные места, сопровождались возгласами восхищения и  рукоплесканием от уже бывших там кампаний, приподнимающих кубки с кровавым вином, льющимся за края.

***
Чиви с высокоподнятым хвостом из сияющих синевой черных гладких волос долго стоял перед зеркалом, поначалу прикрывая крест накрест девичью небольшую грудь украшенную черной бархатной мушкой слева. Но затем убрал их скептически осматривая её, распрямляясь так, что бы она практически слилась с мышцами развитой грудины.  Все ничего, так уже лучше, но... яркие соски с нежными розовыми кружочками вокруг них. Они выделялись подобно спелым ягодам клюквы на его сероватом призрачно-бледном теле в мелких тонких разводах темно-серых сосудов, напоминающих затейливый рисунок на мраморе. Он смотрел на себя далее. Отменные кубики пресса...  плоский живот, темная дорожка, ведущая в Ад, и ... ниже собственно его достоинство, отдающее в гортани низким бархатным голосом, вводящим зачастую в ступор тех, кто не знал, что девушка в шелках, является юношей. Но он так редко говорил в общественных местах - больше просто наблюдал. Тигг стоял и спрашивал отражение - пойти ли ему на празднество или нет. А как же хотелось примкнуть, присоединиться, слиться воедино с шумной кавалькадой праздника в этой таинственной ночи. Тем более это будет сама Ночь, никакого Солнца, никакого резкого света, что мог бы навредить ему, сделав огромным серым каменным псом, с застывшим взглядом небесных глаз рассеченных тонким змеиным зрачком.
Ночь... время гаргулии, и ему очень хотелось ощутить себя одним из тех, кто непринужденно веселится. Побыть там, среди гуляющих и галдящих жителей страны, самим собой, не боясь подвохов и претензий от сторон с ним конфликтующих. Возможно, даже увидать тех, кто ранее с ним был знаком. Поприветствовать их легким кивком головы, не размыкая темных уст. Легко улыбнуться прелестницам, пожать ладошку давней любовницы или же нежно поцеловать тыльную сторону руки знакомой светской дамы, покупающей у него снадобья для своих мужей. Именно многих, ибо выбор в подборе пары для жизни в этой премилой стране Иллюзий был разнообразен и многосторонен. Но у Чиви этого не было - это миновало его по злому року, в назидание, оставляя прекрасноликим отшельником с ужасным странным телом, уродливо скрюченными суставами на пальцах, но бывающих такими нежными, дарящими усладу и приятные мгновения тем, кто его приручал на некоторое время. Он уходил, да он потом уходил - не умел он быть однолюбом, да и не желал, уходил, разрывая сердца, наслаждаясь болью и слезами, тем самым чувством любви, которого у него не было.
Но сейчас, именно в эту Ночь он хотел, что бы ему явились вновь те, которые когда-то плакали, собирая слезы в сосуды украшенные серебром, присылающие ему эти слезы на память о себе. Он бережно хранил пузырьки на полках, он собирал их, коллекционировал. Чиви подошел к резному шкафчику и посмотрел за многогранные стекла дверцы. Рука с черными когтями отворила створку и коснулась витушек скани первого попавшегося под пальцы сосуда. Он был слегка покрыт пылью, матово отливая пузатым полупрозрачным боком в полумраке. Жидкость в нем шелохнулась, словно живая. Она ринулась навстречу его взгляду, и всплеском ударившись о стекло, протекла по стенке, стекая вниз тонкими слезами бывшей куртизанки из Хаоса. Её уже давно не было в живых, но её чистые девственные слезы, что она проливала по Тиггу будучи совсем юной милашкой все еще жили. Чиви вздохнул, опустив небесные глаза, отвернулся и резко закрыл шкаф, провернув щеколду на дверце.
Да уж, намедни он был переполнен от Лунного сияния странной негой и меланхолией.
Отшельничество, поиск приворотов и отворотов, снадобья и яды, постоянные блуждания по горным кряжам в поисках чудесных минералов и кристаллов слишком утомили. Жестокие забавы на охотах Анны, поимке и ликвидации тварей - слишком притупили чувственность парня. Он прикрыл глаза прямыми ресницами и отошел от шкафчика, цокая по полу черными когтями своих странных ног, с двумя согнутыми суставами, коленным и скакательным. Этим его строение напоминало тело Сатира, но было более изящное, более легкое и стройное, и конечно не покрытое курчавыми зарослями до пупка, а лишь тонкой прохладной кожей, которая моментально затвердевала в случае опасности. И вот сейчас он не знал, как это тело прикрыть, согласно правилам праздника. Спина нервно пульсировала, содрогалась и покалывала даже от легкого прохладного сквозняка, касающегося этой самой уязвимой точки его сущности. Он не мог решиться оставить оголенной свою незащищенную ничем спину – порочный сенсор любовных утех.
Гаргулия еще раз взглянул на себя в зеркало и смачно отматерив пролетающего мимо светляка с горящим разными цветами зелени фонариком, который чуть не угодил ему в глаз. Отражение в огромном зеркале с потрескавшейся амальгамой  кивнуло, пронзая его самого же строгим взглядом... собираться!..
Чиви неспешно достал кое-что из комода. Ароматно пропитанные ванилью темно-кровавые панбархатные шелка покрыли его спину до самого пола. На  бедра небрежно пристроен такой же карминовый лоскут, прикрывая нижнюю часть тела от взглядов. На небольшую, отливающую алмазной пылью грудь, брошено колье почерненного серебра с темно-красным отшлифованным лалом, напоминающим сердце. Волосы были опущены и лавиной стекли по шелкам, сливаясь с ними антрацитовым отблеском.
Муаровая шелковая повязка спрятала небесный взгляд в тонких складках прозрачного кровавого шифона. Голову увенчало кольцо темных ,почти черных, слегка отдающих краснотой на самих сгибах нежных трепещущих лепестков бархатных роз, украшенных по краю тонкими ажурными кристаллами солей.
Чиви Тигг вышел из домика, вдохнул свежесть ночного болота и отправился в окружении двух лоснящихся каплями смолы хортов на празднество Ведьм. Стайка фосфорицирующих зелеными фонариками светлячков окружила парня пробирающегося в темном лесу к месту гуляния.

Отредактировано Ирбис (2010-05-07 12:28:50)

+1

7

На старых ведьмах домино,
Молоденькие же раздеты.
Будь с ними ради этикета
Любезен, так заведено.
Но, слышишь, - музыка давно.
Как им играть не опротивит,
Когда так зверски все фальшивят?
Но пусть в разброде струнный хор,
Составим пары для кадрили.
Что скажешь ты? Какой простор!
Кругом до самых дальних гор
Пылает за костром костер.
Ты видишь зрелище обилья,
Танцоров, пьяниц и обжор.*

Ночь Вальпургии, ночь безумств, сумасшествий и веселья.
В антрацитовом небе вспыхивали первые звезды, возвещая о том, что близок час яркого праздника. Древние вакханалии, что проводились в Греции в честь Диониса не были и ровней тому действу, что в эту ночь зарождалось на поляне в Призрачном лесу.
 Стоило ли говорить, что такое событие Кристоф не мог пропустить никак, да и как тут станешь отлынивать от исполнения своих обязанностей. Початая бутылка кальвадоса на туалетном столике свидетельствовала лишь о том, что юноша был вовсю занят приготовлением к выходу в свет, но вот с выбором наряда или его отсутствием как такового приходилось раздумывать. Словно заправская модница отбрасывает не приглянувшиеся наряды, так и Кристоф откидывал в сторону легчайшие шелковые накидки, невесомые платки из прозрачной органзы, плотные атласные ленты -все было не то. В гардеробной стоял бардак, как после нашествия Мамая, но юноша продолжал метаться по комнате, изредка прибегая к успокоительному в виде рюмки ароматной яблочной водки. Бесполезно. Окончательно плюнув на все раздумья и сомнения, инкуб попросту решил идти в чем мать родила. Белозубо оскалившись своему отражению в зеркале, инкуб подвел глаза сурьмой, отчего взгляд принял вид слегка затуманенного поволокой. На губы легла красная киноварь, а в волосах заблестели золотые нити. Буйные кудри непослушной копной легли на плечи, а макушку украсил искусно сплетенный лавровый венок. Точно такой же он взял со столика и, напоследок окунувшись в облако, носившее аромат сандала и кедра, сбежал по ступенькам на первый этаж.
У калитки в нетерпении били копытом пара вороных, что так и норовили сорваться с места в бешеной скачке по извилистым улочкам. Запряженные в открытую повозку, с ловким кучером, мастерски владеющим хлыстом, они пустились рысью, стоило юноше откинуться на сидении. Громко фыркая и оглушительно выстукивая копытами по мостовой своеобразный марш, они достигли Старого поместья, где приезда Кристофа уже дожидалась Ануш. Две "гарпии", верные слуги, без зазрения совести использующие людей как изысканные блюда, выпивая их силу. Инкуб и суккуб, чудовища, заключенные в привлекательную оболочку.
Кристоф, как подобает всякому джентльмену, поцеловал даме ручку при встрече - в нежное запястье, где так соблазнительно бьется тонкая жилка. Кони продолжали нервно приплясывать, ожидая, когда парочка усядется на свои места и после щелчка хлыста вновь понеслись вскачь. Дома мелькали с такой скоростью, что вскоре зарябило в глазах, ветер свистел. Дикая скачка пьянила как крепкое вино, а душистый аромат трав слегка щекотал ноздри. Ночь была словно создана для праздника - бархатная синева, яркие всполохи костров на поляне, что жадными рыжими языками словно стремились пронзить небо, взвиваясь в самую высь. И музыка, от которой так и хотелось пуститься в пляс, увлекая за собой партнершу. Что собственно Кристоф и собирался сделать, но чуточку позже.
Рука об руку они присоединились к королевской процессии, где уже вовсю властвовало веселье и било ключом неистовое безумство.
-Леди. - юноша аккуратно одел на Ануш венок, чей брат-близнец венчал его макушку.

* Иоганн Вольфганг фон Гёте "Фауст"

Отредактировано Кристоф (2010-05-07 20:51:22)

+1

8

Время вальпургиевой ночи приближалось, о чем свидетельствовали раскрасневшиеся лица посетителей, их лихорадочно блестящие глаза, полные предвкушения празднества, развлечений, пьянящих кровь оргий. Для многих этот праздник был отдушиной в течение времени, одним из самых значительных событий жизни, ради которого забывались различные дела, проблемы, личные взаимоотношения. Эмоции многих личностей сейчас были подвержены единому бешеному пульсу, их сердца, мысли, дыхание билось в ритме заданном праздником. Кто-то впервые попадал на подобное мероприятие и не знал чего ожидать, для других это была возможность развлечься и позволить основным инстинктам править бал. В это время ночь вступала в свои права, и лишь звезды освещали путь идущим на праздник, отблески костров влекли к себе, заставляя любоваться огненным маревом.
Кицунэ знал, что произойдет в этот раз. Он был на подобном мероприятии сотни, раз и каждый раз был похожим на прежние. Размах праздника поражал своими размерами. Время, когда почти не оставалось разногласий между жителями лабиринта и прекрасного далека, время, когда они собираются вместе, чтобы танцевать, радоваться и праздновать Вальпургиеву ночь. Йоши вертелся перед зеркалом, пусть праздник уже не был для него, чем-то особенным, это совершенно не значило, что к нему не нужно готовиться. Открыть шкатулки с украшениями, разложить по всем комнатам лоскутки тканей, обувь и все остальное, что следовало выбрать на это время. Лис чуть улыбнулся, своему отражению и жестом показал все многообразие вещей Лиссандро. Время уже поджимало и приходилось торопиться, чтобы не прибыть последними.
- Выбирай себе наряд на сегодняшнюю ночь, и помни, что не стоит закутываться в одежду, все равно в таком виде тебя не пропустят. Ты уже ездил на эти праздники? Или же все будет впервые? У тебя прекрасное тело, так что постарайся не скрывать его и не смущаться взглядов окружающих.
Сам Йоши долго и упорно копался в тканях, не в силах выбрать что-нибудь одно. Наконец, мучительный выбор был сделан. Набедренная повязка изумрудного цвета, закрепленная на узких бедрах небольшой серебряной фибулой. На длинные распущенные волосы, спускающиеся до колен, блестящей волной, была накинута тончайшая сетка, сплетенная из тончайших волокон серебра, покрывающая всю длину волос, но почти не скрывающая их. На тонких запястьях защелкнулись широкие серебряные браслеты, с россыпью мелких изумрудов, точно такие же браслеты оказались на щиколотках. Последним штрихом украсить пальцы кольцами с драгоценными камнями. Выдержанная в одном стиле в остальными украшениям подвеска, украшенная прекрасно ограненным изумрудом, опустилась на грудь. Посмотрев на себя в зеркало, довольно улыбнулся, таким его мало кто видел, но тело без единого дефекта, с, словно подсвеченной лунным светом, кожей скрывать было просто глупо.
- Ты готов? Негоже опаздывать в такую ночь…
Подхватить элементаля под руку, увлечь за собой, усаживая в карету, и улыбнувшись, отдавая распоряжение кучеру. Впрочем, тот и сам прекрасно знал, куда сейчас торопится его хозяин, и собирался тоже развлечься, о чем не составляло труда догадаться, взглянув на обнаженное тело. Ступить на влажную землю босой ногой и вздрогнуть от забытых ощущений, улыбнуться, чувствуя как ритм музыки, постепенно захватывает и его, заставляя голову, кружится от дурманящих запахов трав и полевых цветов. Тело на мгновение покрыли мурашки, от прохладного воздуха, соприкоснувшегося с обнаженной кожей. Крепко удерживая духа за руку, вступить на волшебную поляну, вдыхая лесной воздух полной грудью. Волнение и предвкушение порока, витало в воздухе, заражая безумием.

+2

9

Лисс раньше был на подобных мероприятиях, точнее - мероприятии, но вот лиса никогда там ранее не встречал. А в этот раз предстояло ехать с ним. С собой было у элементаля не так уж и много вещей, поэтому, и лишь поэтому, он позволил себе нырнуть в запасы кицунэ, зная что позже все равно вернет тому все что взял. Выбор был богат, но Лисс ограничился самым необходимым. Самое необходимое представляло собой пару ремней, один на бедрах, к которому и крепились два лоскута ткани глубокого, синего цвета, прикрывающих пах и ягодицы, второй ремень затянулся вокруг талии элементаля, тонкий серебряный обруч похожий на сплетение тонких нитей, с небольшим сапфиром в центре лба занял свое место на голове Лисса, выдержанные в том же стиле браслеты украсили запястья. В свою очередь браслеты сцеплялись тонкими цепочками с кольцами одетые на средние пальцы. Остальное Лисс счел необходимым, и брать с собой не стал. Оружие он пытался взять с собой лишь в первый раз, и с тех пор подобной ошибки более не повторял. Облачившись, юноша вышел к Йоши и улыбнулся тому.
- Да, я уже ездил раньше на праздник. Довольно много раз, правда, до сих пор вас там не встречал. Возможно, этот раз будет действительно особенным. Я никогда ранее не посещал этот праздник с кем-то.
Окинув себя взглядом еще раз, Элементаль остался довольным. Лис говорит, что его тело прекрасно, но даже если бы оно не было таким, он все равно не смущался бы посторонних взглядов. Ну нет у него того, что кто-то может заставить элементаля смущаться одним лишь взглядом. Для этого было нужно намного больше, но и от этого у элементаля была своя защита. Ладно, подумать о защите будет можно, когда это потребуется, а пока лишь остается получать удовольствие.
Дорога не отложилась в памяти духа, себя он осознал лишь, когда вместе с кицунэ преодолел пост охраны, и вступил на поляну. Не смотря на то, что до дома, где все это время обитал элементаль, путь еще был неблизкий, ощущение чего-то родного витало в воздухе. Общество было, как и обычно, красочным, цветастым, и полностью открытым. Лисс скользнул взглядом по всей площади поляны. Да, не смотря на то, что он сегодня не был духом, ощущать висящие в воздухе эмоции и чувства он мог прекрасно. В подобной толпе Лисс всегда чувствовал себя не слишком уютно, и на всякий случай вцепился в руку Йоши. Не то чтобы так было безопасней, но какое-то тепло ощущение где-то в груди возникало. Поймав взгляд лиса, элементаль улыбнулся уголками губ, показывая, что все в порядке. Веселье буквально висело в воздухе, но именно сегодня Лиссу оно не передавалось почему-то. Но, может быть еще просто слишком рано. Внимательный взгляд выцепил несколько фигур гостей, которые особенно привлекали внимание, но юноша не позволил кому-то из них поймать свой взгляд. Сейчас вокруг и так слишком много народа, и списать это ощущение они могли на кого-то другого. Все же Лисс не любил рисковать. Блики костра падали на изумрудную траву, языки пламени плясали в воздухе и заполняли его собственным, ни с чем не сравнимым звуком. Подавшись к костру, Лиссандро потянул Йоши за собой.
- Я все еще не слишком уютно себя чувствую. Возможно, мне просто требуется немного времени. В последний раз народа все же было поменьше. Я здесь обычно долго не задерживаюсь, вы захотите остаться до конца?
При необходимости Лисс сможет выкроить себе местечко, где и сможет пересидеть до конца, дожидаясь Йоши. Еще один взгляд упал на своеобразную сцену. Похоже, они прибыли вовремя, действо еще не началось, возможно, времени даже больше чем он подумал изначально. Ну, по крайней мере, мы не опоздали, это радует особенно.
Лисс не старался держаться в стороне от окружающих, но как-то так получалось само собой. Он не привлекал излишнего внимания к собственной персоне, что позволяло, не оказываясь в центре чьего бы то ни было внимания наблюдать за происходящим. Предчувствия, и ощущения щекотали нервы элементаля, но пока что он не стремился поддаваться им, у него еще будет время, чтобы показать то, что он сочтет нужным лису, а пока что позориться еще рано, слишком рано.

+1

10

Мелкая дрожь, слабыми электрическими разрядами пробегает по телу. Слепой мальчишка расставляет канделябры по комнате, где, в полумраке, будто воскресшая царица Амитис, восседает перед зеркалом Ануш. Она медлит. Неуверенно касается пальцами щеки, и, как белила, стирает с лица аристократическую бледность. Это не больно – становиться человеком, только сердце кричит громче. И она радуешься лишь оттого, что даже запахи ночи кажутся острее. О, долгожданная ночь! Ты стираешь зыбкую грань, наполняешь грудь тяжестью былых воспоминаний, вливаешь в раскрытые уста сладкий хмель мимолетного счастья…
Вглядываться в себя – другую, и замечать, как темнеет радужка глаза, наливаются кровью бледные губы. Человек.
Слепой мальчишка преподносит украшения: золото, серебро, платина и рубины, - все для любимой хозяйки. Она снисходительно улыбается и отправляет его назад, мальчишка бежит, казалось, совершенно забыв о своей болезни. Падает и снова встает, натыкается на резные столы и тут же просит прощения. Ануш смеется, и молодая вавилонянка вторит ей, из-за тонкого слоя амальгамы. Непривычный образ, зыбкое сновидение, напоминающее о себе раз в столетие. Вавилонская рабыня, привезенная великим царем из поверженного царства Ассирийского. Послушные волосы уложены в замысловатую прическу, гибкое тело умащено сладковато-терпким маслом майорана. На ней будут украшения из слоновой кости. Спираль с головой змея украшает плечо, на запястьях – тяжелые браслеты.
Вавилонянка откидывается на высокую спинку стула, недовольно кривит губы в поисках возможных недочетов. Мальчишка несется к хозяйке, бережно прижимая к груди легкую ткань. Разумеется – белую. Виссон приятно холодит кожу, обволакивает бедра, струиться и переливается цветом звезд.
Поцеловать напоследок слепого, обнажить белозубую улыбку перед зеркалом, - вот и все.
Ануш вышла к воротам поместья, где уже недовольно фырчали вороные. Она обнимает Кристофа, прижимаясь к нему, и кони срываются с места. Своенравные, они несутся по улицам Хаоса, втаптывая в землю людские пороки, фырчат, набирают скорость.  Вавилонянка смеётся, откидывает назад голову и раскидывает в стороны руки – пьяна от собственного счастья.  Повозка доставила их прямо к месту бесовского разгула. Тысячи голосов сливались в симфонию праздника, распаляли пряную ночь. Взвивались в небо костры, плясали хмельные параситы, сладковатым дурманом кружило шальные головы. И ей нетерпелось присоединиться безумной толпе. Пить, танцевать, шутить и кружиться вокруг горящих костров.
Суккуб приняла лавровый венок, склоняя голову в коротком поклоне. Нежно улыбнулась, даря инкубу невинный поцелуй. Легкое касание губами в уголок его губ, как знак своей благодарности.
-С праздником Вальпургии, Кристоф.

+3

11

Цирк двигался шумно. Да и как могло быть иначе? Ведь это же цирк. Все, что могло ползти- ползло, все что способно было лишь перекатываться - перекатывалось с хрустом приминая ветви придорожных кустов. Люди, звери, твари всех мастей и пород, которые могли присниться только в кошмарном сне, уродливые донельзя. Но ведь это и был не простой цирк. Это был цирк уродов. Даже  тех, кто передвигался на двух ногах,  с трудом можно было назвать людьми. Вот странное существо с одним глазом в красных, надутых прожилках вместо лица, отдаленно напоминающее высушенную  обезьяну. Зеленая кожа в лунном свете кажется лягушачьей и влажной на ощупь. Это Герд-канатоходец. Философ, поэт и большой любитель моченых яблок, которых способен съесть в одиночку целую бочку, если не отнять. И не смотрите, что живот впалый.

А прямо следом за ним, верхом  на черном козле, поджимая ядовитое жало на толстом обрубке туловища,  едет шпагоглотательница  Берта- звезда последнего циркового сезона, чудом уцелевшая в пожаре и собирающая аншлаги на представления.
Ричард, Эдмон, Луиза, Мишель,.. Вся труппа цирка под  зажигательные звуки барабанов, дудок, трещоток и гитары двигалась в сторону поляны, где должен был состояться праздник.   
Эрл, не торопясь, шел последним, вдыхая свежие ароматы проснувшегося после зимней спячки леса, и наигрывая старинную английскую мелодию 13 века. Звуки, рожденные века назад, сливались с шепотом леса, стрекотом ночных насекомых, журчанием ручьев в заросших осокой берегах, пением ночных птиц. Природа праздновала победу над зимней стужей, и «люди» праздновали вместе с ней.
Внезапно мужчина замедлил шаг, зацепив краем глаза необычный темный, рогатый  силуэт на мордастом, словно масляный блин, лике луны.
-Тьфу ты, черт. А ведь и правда.. черт(?)
Сморгнув, музыкант потряс головой, и вновь уставился в небо, невольно вспомнив кузнеца Вакулу, красавицу Оксану, казака Чуба и любвеобильную Солоху. Однако ночное светило все так же висело над лесом, переглядываясь с подмигивающими друг другу звездами.
-И чего только не померещится в такую ночь.
Улыбнувшись, Ноттергейм ускорил шаг, чтобы догнать труппу. А та уже достигла поляны, где должно было состояться торжество.
Вот тут и  началось самое интересное. Один за другим циркачи проходили мимо рослых стражей, стоящих на воротах с пятиметровыми плетьми. И стоило ногам уродцев коснуться изумрудной травы, как облик их разительно менялся.
Вот Берта.. Стройная, миниатюрная женщина в почти прозрачной тунике, берет под руку высокого, молодого обнаженного мужчину  с кокетливыми усиками сердцееда над верхней губой. И кто узнал бы сейчас в этом красавце любителя моченых яблок и обладателя единственного глаза на пол лица. Массивный борец Ричард в полосатом трико ведет в беседку молоденькую блондиночку Луизу, на ходу беря с подноса горсть благоухающих цветов. Мишель, кидая томные взгляды на Эдмона, тяжко вздыхает, пытаясь затащить на поляну черного козла, который с бараньем упрямством застрял на проходе, «выкашивая» челюстями свежую траву. Он единственный из всей труппы, чей облик остался прежним.
Хотя, нет.
Не изменился и Эрл. Продолжая наигрывать на гитаре старинные английские песни, музыкант занял место в «зрительном» зале.

Герд

Берта
музыка

+1

12

Время близилось к полночи. Люди и нелюди постепенно прибывали, занимали свободные места в беседках, танцевали или же предавались незатейливым ласкам. Вакханалии и оргии должны были начаться чуть позже, а пока гостей ждал ритуал, церемония воскрешения мертвой фантазии. Так или иначе, это действо повторялось каждую Вальпургиеву ночь, но фантазии всегда были разными, как и способы их воскрешения. Сегодня гостей ждал особенный сюрприз, который не оставит никого из присутствующих без внимания, главное, чтобы пришедшие сами этого хотели, так сильно, как это вообще возможно.
Крошка Цахес еще ни разу не был на празднике единения с природой. Так уж вышло, что ему всего то было сорок лет от роду, и на его коротком веку Вальпургиева ночь могла лишь случиться однажды. Стоило ли сомневаться, что для маленького и невзрачного мужчинки это был самый знаменательный день в его жизни, тем более что ему доверили вести церемонию воскрешения. Опыт у него был, но поднимать из мертвых Мечту ему не доводилось еще ни разу.
Веселая и заводная музыка прекратилась, сменившись напевной, ритуальной. Свет был приглушен, поляна погрузилась в мягкий полумрак. Двое рослых сатиров вывели на сцену деву облаченную в белые полупрозрачные одежды. Ее голову украшал венок из полевых цветов, в его руках можно было разглядеть ветку цветущей вербы. Девушка была прекрасная как рождественское утро и чиста как первый снег, укрывший пуховым одеялом замерзшую землю. Вслед за ней пританцовывая, вышел Цахес, тяжело опираясь на кривую трость и широко улыбаясь гостям. Он остановился посередине и стал пристально разглядывать толпу, которая, не сводя глаз, следила за немудреными действиями. Народу было и правда очень много и каждый из них жаждах чудес.
- Доброй ночи, дорогие мои! Как мило с вашей стороны, что Вы сумели отбросить свои псевдо важные дела и придти сегодня сюда, дабы почтить своим присутствием матушку природу. – Церемонеместер склонился перед публикой в глубоком реверансе. Его немного клоунский наряд хорошо подчеркивал саркастические нотки в произнесенной фразе.
- Сегодня Вальпургиева ночь приготовила для всех вас необычайный сюрприз. Пока вы все не начали жрать и тискать впереди стоящего, нам стоит скорее начать церемонию! – музыканты забили в барабаны, а участники церемонии, что стояли подле постамента, замели мантры. Сатиры же покинули сцену, оставив деву наедине с шутом, который приплясывая кружился вокруг нее, простирая свои короткие ручки к небу, будто взывая к несуществующим богам. От этих плясок дева будто впала в транс. Она медленно опустилась на пол, ее голова упала на грудь, а руки безвольно опустились на колени. Добившись нужного результата, карлик остановился. В это время барабаны ударили с новой силой, где-то вдалеке завыли волки, с верхушек многовековых деревьев сорвались стаи птиц. Будто обезумев, пернатые стали кружить над поляной, щебеча в такт льющейся музыки.
Цахес заговорил на каком-то мертвом языке, взывая к природе, к ее силе и власти. Его рука мягко коснулась затылка девушки и та забилась в припадке. Ее безвольное тело рухнуло на дубовый пол, выгнулось дугой и задрожало. Белое как мел лицо изуродовала страшная гримаса, с губ срывались нечеловеческие крики. Кажется, что юная девственница вот-вот испустит дух, ибо тем мукам, что она испытывала сейчас вряд ли можно было найти достойное определение.
Крошка Цахес замолчал, как и смолкли барабаны. Он встал перед корчащейся девушкой на колени и, склонившись над ней, поцеловал ее сахарные, перепачканные слюной уста.
- Мечта хочет жертву! Мечта хочет желаний! – констатировал он, распрямившись и устремив свой взор в притихшую толпу. – Мечта не вернется, если не увидит, что вы все действительно жаждите ее. Каждый из вас должен загадать сейчас свое желание, то чего вы хотите больше всего на свете или чего хотите прямо сейчас. Мечта исполнит ваше желание сегодня, не сомневайтесь. Но взамен, она хочет получить подарок от каждого из присутствующих. Это может быть все что угодно – украшение, деньги, части тела или же душа. Что вы готовы отдать, чтобы желание Ваше исполнилось? – Карлик вновь склонился над девой, которая загибалась в эпилептическом припадке, царапая ногтями пол и разрывая на себе немудреную одежду. Как только Цахес замолчал, обнаженные нимфы, которых, казалось, было десятки сотен, пустились по рядам с большими позолоченными и посеребренными подносами, собирать пожертвования во исполнение мечтаний.

+1

13

Выйдя из сумрачного леса "Ирбис" , окруженный стайкой сиятельно -зеленых светлячков,  примкнул к стоявшим у входа в некий  сотворенный  создателями празднества  круг из розовых кустарников и плюща.
Стоявшие на входе стражи, безжалостно сметали плетьми с проходивших в подобие ворот  те одежды, которые считались лишними на этом воссоединении с природой. Вальпургия наверное бы поразилась, как чествуют её имя, но ведьмы наоборот, радовались всему, что происходит, подсылая нимф и сатиров одаривать и мужчин и женщин, пришедших сюда в ночи, дурманными цветами желаний и похоти.
Такой же цветок лег на ладонь Чиви, и он сомкнул его грубыми покореженными пальцами, ломая  дурманящие белоснежные лепестки и наслаждаясь хрустом перемычек и пестика. Разжав руку он полюбовался сквозь алый муар шелка повязки цветком , видящимся ему красным с окровавленной плотью его же каплями сока,что тот выделил ему на ладонь в предсмертной агонии. И лишь тогда Чиви к нему принюхался, поднося к своему изящному девичьему носику. Сладкий запах опутывал ноздри, но не проникал глубже положенного - каменному псу не было дано насладиться растлевающей силой Дурмана.
Зычный голос возвестил о какой-то церемонии, и Тигг  подался вперед, минуя стоявших великанов, обходя замерших в предвкушении таинства празднующих различных, никогда им не виданных существ.
Ах, как некстати он позабыл о стражниках с плетьми...
Удар  липкого бича по телу, и его панбархатный полупрозрачный  плащ, прикрывающий шишковатую спину, улетел вверх и исчез растворяясь в Небесах, окутанных сатиновой ночью с красноватой Луной, вокруг которой вился ...кажется сам черт..
Холод и боль пронизали спину, но шелк искрящихся синевой антрацитовых волос парня, упавший на нее до самых упругих и округлых ягодиц, тут же предотвратил это мучение. Тигг утробно зарычал от нестерпимой адской судороги возбуждения, пробежавшей вдоль его тонкой кожицы около столба позвоночника, распугивая этим пару золотоволосых лесных нимфеток. Собрав все же в себе свои силы к терпению и читая мантры, он продолжил движение, поправляя венок из траурных бархатных роз , съехавших чуть набекрень. Он остался, как и все, лишь в набедренной повязке, с милым ему тяжелым украшением, лежавшим  по молодой девичьей груди, да муаровой маске от яркого света.
Но свет постепенно померк, ожидающие действ танцующие, пьющие и веселящиеся парами и группами, притихли.
На подмостках происходило что-то необычное, странное и заставившее всех обернуться туда и  всматриваться в крошечного мужичонку, исполнявшего с ветвью вербы какой-то давний ритуал. Тигг был немалого росту, да еще и вытянувшись на  самых кончиках своих когтистых ног, он не без интереса смотрел на то, как истерически бьется прекрасное тело девственной красавицы. Как она истекает сладостной слюной в истерическом припадке церемонии и посвящения. Тигг напрягался с каждым её конвульсивным вздрагиванием, вторя её ужасному экстазу своей сущностью..
То ли юноша,то ли девушка - Чиви, не обращая внимания ни на кого, смотря лишь на ужасный танец измученного эпилептическими танцами тела, продвигался к постаменту. Он мягко и бесшумно ступал по изумрудной траве плавной походкой хищника. Гаргулия становилась тем, кем и должна быть - молодым, совращающим умы светских дам  своим сильным развитым телом, с нескрываемо выделяющейся под темно-кровавым бархатным лоскутом мужской  плотью, не смотря на небольшие округлые девичьи груди с красными воспрянувшими бусинками сосков. Изящная черная мушка выделялась на мерцающем алмазной пылью теле, путаясь в серебре от колье, держащем огромный кристалл ярко-красной шпинели, подобной по форме сердцу, горящему изнутри потоками алого и пурпурного.. Смоляные хорты, о двух головах каждый, прижав хвосты к задкам,  сопровождали своего стройного хозяина, шефствуя, каждый со своей стороны. Их тела переливались при мерцающем лунном свете слюдянистым блеском, показывая их чистокровную породу борзых собак из Хаоса, еще щенками купленных Тиггом за баснословные сокровища у перекупщиков. Он остановился напротив извивающейся девицы, вожделенно смотря сквозь кровавый муар, скрывающий его глаза, на  Мечту. Темные губы, почти не открываясь прошептали низким приятным голосом самое простенькое желание, связанное с его давним родом
- Мое желание - летать. Я хочу вновь уметь летать, как летали мои предки - далекие сейчас от меня стражи городов Хаоса, что  парили по ночам, охраняя покой и тишину спящих жителей ... Вот мой дар деве - сердце, добытое и отшлифованное мной лично - сердце каменного пса, что я ношу вожделенно, не имея своего, столь алого и большого..
И Чиви Тигг, расстегнув колье, снял его , лишая себя  бесценного кристалла лала - называемого между мирами"сердцем Черного принца". Он снял камень, что властвовал над его разумом в любви  и призывал к страстным распутным желаниям в угоду его любовников. Бережно положил его на посеребренный поднос преподнесенный ему юной девой-нимфой, пахнущей сиренью и жасмином, не смотря даже на него. Ибо сам  гаргулия, не отворачиваясь, наблюдал за безукоризненностью линий тела той девицы, что изогнулась в страшной судороге мостиком, разрывая ногтями доски постамента.
Чиви вздохнул и отбросил вниз когтистыми, слегка скрученными подагрой, пальцами алый муар из шелка со своих сияющих небесных глаз, смотря на неё и церемониймейстера тонкими зрачками змеи, рассекающими его прикрытые нежно-голубые взоры в густых и черных прямых ресницах, подобных ресницам нежных ланей....

Отредактировано Ирбис (2010-05-10 22:39:39)

+1

14

Поляна, окруженная вековыми деревьями, в эту ночь не спала, гудя голосами приветствий, смеха, неторопливого разговора, шелеста травы под ступнями. Наконец, гости расселись и действо началось. Как ни странно, но Эрл впервые был на подобном празднике. Вечный бродяга, венчанный с дорогами, приходил или слишком рано, когда до праздника было еще далеко, и дороги, как ревнивые любовницы, вновь звали его в путь. Или слишком поздно, когда Вальпургиева ночь засыпала в рассвете. Так что, решив осесть в пятом округе, он в первый раз оказался в нужном месте в нужное время и сейчас с нескрываемым любопытством следил за разворачивающимся действом.
Звуки барабанной дроби эхом разнесся по поляне, распугивая успокоившихся было пернатых обитателей, чей сон сегодня был потревожен шабашом. Вслушавшись в рваный, необычный   ритм мелодии, Эрл отложил гитару, взял  у Мишеля тамтам. Пальцы бесшумно провели по натянутой, звенящей коже, коротким ударом извлекли грассирующий звук. Вскоре к нанятой  на праздник  группе присоединился еще один «голос», звенящий чистыми, рождающими прям здесь, под пальцами, нотами
Барабаны при обряде
Каждый из вас должен загадать сейчас свое желание, то чего вы хотите больше всего на свете или чего хотите прямо сейчас. Мечта исполнит ваше желание сегодня, не сомневайтесь. Но взамен, она хочет получить подарок от каждого из присутствующих.
Загадать желание и оно исполнится? Пальцы замерли над мембраной,  и сульде  с некоторым удивлением посмотрел на крошку церемонемейстера. Ах, если бы в этом мире было все так просто. Впрочем.. чем черт не шутит? Фортуна, дама с причудами, и кто знает, когда, в какую сторону она повернет свое колесо судеб?
Мужчина обвел взглядом гостей, недолго останавливаясь на каждом из них. Любопытно, что хочет вон та женщина с ярко-алыми губами, целующая … юношу (?) … девушку (?) … сразу   и не скажешь. А что хочет он? Или все –таки , она?
Чего жаждет Король Порока? Абсолютной власти? Кто знает. Может и у него есть какие-то свои, глубинные мечты. Молодой человек, кружащийся в танце с нимфой. О чем его самые радужные сны? А о чем мечтает спутник Короля?
Взгляд остановился на .. черте с позолоченными рогами, и  музыкант неожиданно улыбнулся. Вот этому, кажется, не нужно ничего. Копытный казался из той породы, кто в состоянии сам осуществлять свои мечты. Хотя, чужая душа всегда потемки.
-А черт-то мне не привиделся, похоже.  Любопытно, что делал хвостатый на небе?
Мысль мелькнула и исчезла, ибо внимание сульде  переключилось на труппу цирка. В отличие от желаний гостей, их самые заветные мечты хозяин знал прекрасно. И не нужно было слышать, чтобы знать, о чем горячо шепчет сейчас Берта, стаскивая  с руки неподдающийся золотой браслет. Несчастная хотела быть женщиной. Обычной женщиной, пусть даже не самой красивой, но не тем четвероруким монстром с клыкастой бездонной пастью, способной проглотить двуручный меч. Туда же, на поднос, полетел и кошель ее мужа Герда, который любил ее  любой, но знал, о чем плакал по ночам ядовитой монстр.
Следующей к жертвеннику подошла Луиза, кладя  на поднос тонкую цепочку и перстенек. Она отдала бы все, лишь бы трехгранная пирамидка с пятью огромными голубыми глазами,  родившаяся  у нее два месяца назад и оставшаяся дома с нянькой, стала обычным младенцем,  угугукающим и пачкающим пеленки. Мишель просил любви  Эдмона, а тот в свою очередь жаждал внимания блондиночки Луизы.
Эрл едва заметно улыбнулся. Ну и как святая Вальпурия исполнит  противоречивые желания всех? Впрочем, у него и самого было что попросить в эту ночь.
Взяв гитару за гриф, мужчина поднялся, подошел и положил свой дар на деревянные помосты жертвенника. Слишком малы были подносы для дорогого  инструмента талантливо мастера. И никогда не расстался бы с ним сульде, но сейчас ему нужна была удача. Удача, чтобы найти пять фрагментов злосчастной картины и залечить свои язвы –пороки. Вот просил в эту ведьмину ночь музыкант себе удачу.
И только черный козел ничего не старался выторговать для себя. Он и так был полностью и безоговорочно счастлив, дорвавшись до свежей, майской травы.

Вариация  развития сюжета с картиной.
Старой, серой лесной крысе сегодня не спалось. По дороге мимо норы под кустом то дело проходили, проезжали, пролетали, процокивали и проползали на шабаш твари всей мастей и пород. С песнями, с танцами, с шутками, с музыкой и криками. Кто по одиночке, кто шумными компаниями, кто парами, кто на лошадях, кто пешком, но все так и норовили потревожить чуткий сон мелкого зверька Мало того, что поспать не дают, так еще и какой-то мешок притащили, почти перекрыв второй выход из норы. Крыса только и видела, что пару цокающих, прихрамывающих копыт, метнувшихся обратно на дорогу. Осторожно высунув острую мордочку, лесная тварюшка обнюхала пыльную мешковину, попробовала ее на зуб, но, испугавшись, нырнула обратно под корягу и занялась перетряхиванием гнезда из сухих листьев, обрывком тряпочек, клочков найденной в лесу шерсти. Большой кусок холста, притащенный в нору месяц назад пах дурно и никак не хотел становиться подстилкой. Помучившись с ним пол часа, крыса вытолкнула его наружу, как раз к тому месту, где лежал спрятанный кем-то мешок.
Только зря тащила холстину крыса из дальнего оврага, где лежали  обглоданные зверьем кости бедняги, пронзенного арбалетной стрелой.

Печать на обратной стороне холста
Третий фрагмент картины

Отредактировано Эрл Ноттергейм (2010-05-08 17:36:19)

+2

15

Дракон с удивлением рассматривал толпу полуголых людей, направляющихся куда то в сторону леса, относительно стройными  рядами. Для суицида слишком весело , для танцулек они слишком обнажены, хотя кто их знает , тихо фыркнув он стал осматриваться пытаясь найти отставшего путника. Искомое нашлось быстро, нечто маленького роста выползло из соседних кустов пытаясь вернуть набедренную повязку на место,увидев проходящих мимо девиц, существо быстро забыло об одежде и ринулось тискать прелестниц.За что вскоре и получило букетом маков по физиономии,тяжело вздыхая бедняга уселся на дорогу поправляя завязки сандалий.Вслушиваясь в его причитания дракон осторожно подошел к нему, - здасте милейший , я так понимаю у вас праздник , не просветите по какому поводу? На удивление, появление дракона  не только не испугало беднягу, а даже подняло его настрой ,неуверенно встав и придерживаясь за  его рога, бедняга начал свое повествования с того что сообщил причину всеобщего веселья. Ею оказалась Вальпургиева ночь, если сперва Дагон и понятия не имел что это такое , то его собеседник  весьма обстоятельно объяснил что это,при этом от него так перло перегаром что Дагон прищурил глаза и подумывал спросить  закусить, сколько же ты выпил, и куда в тебя это влезло... После долгих объяснений и пересказов событий предыдущих "ночей" дракон понял, почему практически все гуляющие были обнажены, интересный праздник может поучаствовать, прислушиваясь к веселым песням проходящих мимо компаний, и наблюдая за заигрыванием девушек.  Ящер  решил что оно того стоит , только вот где бы перекусить..ответ пришел незамедлительно, его собеседник уверенный в том что  его не сожрут, был готов уже выпить с ним на брудершафт.Одежка конечно не высший сорт , ну я и не на прием к королю собрался , ведь если я правильно понял местные нравы , то мне в ней не долго ходить.Улыбнувшись бедняге, Дагон затащил его в кусты,трансформация прошла быстро и переодевшись дракон прикрыл ветками то что осталось от бедняги.Одежда пропала ее заменила повязка из полупрозрачной ткани, закрепив ее на бедрах, он быстро заплел волосы в тугую косу и стянул ее  шнуром . Осмотрев себя он довольный кивнул, и чуть морщась от ощущения земли под голыми ступнями вышел на дорогу. Не успел он сделать и пары шагов как его нагнала небольшая стайка девушек , хихикая и дразня . Улыбаясь Дагон поддался на уговоры и пошел с ними , придерживая повязку и шутливо шлепая по пальцам особо ретивых.Подойдя к поляне дракон с интересом разглядывал собравшихся, и посмотреть было на что ,но наиболее интересным была девушка на сцене.Он не слышал всей речи человека на сцене , но слышал последние его слова.Что я готов отдать за желание? Смотря какое , ящер был весьма практичным созданием и понимал что просто так ничего не дается ,посмотрим что ты можешь сделать. На мгновение его внимание от сцены отвлекла нимфа, предлагавшая весьма интересный цветок, улыбнувшись даме он  украсил им волосы стоявшей рядом прелестницы и вновь посмотрел на сцену.К ней медленным потоком тянулись просящие , весьма интересного вида существо пожелало летать ,кто то желал любви , здоровья , нормальности. Наблюдая за просящими Дагон с интересом понял что по сравнению с их желаниями его более эгоистичное , он не хотел здоровья, способности летать или избавление от чего либо.Ящер жаждал знаний, но как истинный представитель своего рода,он желал получить их не давая ничего взамен.

+1

16

-И тебя с праздником, Ануш! - юноша лукаво подмигнул девушке и подхватив ту под руки закружил в безумной пляске.
Под заводную музыку волынщика так и хотелось забыть обо всех проблемах разом, выбросить из головы сомнения и окунуться в безумство древнего праздника. То тут то там мелькали веселые лица, гримасы пришедших, разномастные наряды гостей. Вальпургия не оставила равнодушным ни одно живое существо Лабиринта, каждый стремился оказаться в веселящейся толпе, испить хмельного вина, потискать веселых нимф, да и просто вволю потешиться.
Каждый танцевал по-своему, выделывая всевозможные па, больше смахивающие на акробатические этюды, иные неторопливо вальсировали, ну а Кристоф с Ануш задорно отплясывали польку, кружась по поляне. Людское море, исполненное движениями тел, находящимися во власти всепоглощающей радости и опьяненные атмосферой, что царила в ту ночь под темным небом. То тут то там, под восторженные крики окружающих пробегают молодые девицы, сверкая обнаженными телами, чтобы в следующий миг перепрыгнуть через костер и с бесовским хохотом побежать дальше.
Безумства окончились стоило ступить на сцену коротышке-церемонемейстеру в сопровождении юной девушки. Ритуал происходивший следом полностью захватил внимание окружающих. Не сводя взгляда с того, действа, что творилось на сцене, Кристоф казалось даже не дышал, широко раскрытыми глазами пожираю каждое движение.
От слов, что произносил карлик по спине ощутима пробежала дрожь, а сердце забилось в барабанном ритме, что сопровождал церемонию. Безумная сцена поражала своей яркостью и рождала в душе приятное волнение, с легкой ноткой изумления.
Барабаны смолкли, уступая место речам коротышки, что посвятил всех присутствующих в таинство происходящего. Воскрешение мечты, исполнение заветных желаний, хоть на короткий, но все же ощутимый срок. Словно с одной целью - подразнить людское любопытство. Что же, ради интереса можно было и рискнуть, тем более, что цена не обговаривалась.
К Кристофу с подносом подбежало юное синеокое создание с копной платиновых волос, засмеявшись девушка протянула его к инкубу, требуя плату за мечту. Юноша не стал долго думать над тем, что попросить в эту ночь, лишь стянул с руки перстень с аммолитом опустил его на позолоченную поверхность.
Он не желал богатств и власти, не жаждал каких-либо сверхъестественных способностей. Единственное, что первым пришло в голову, так это провести эту ночь без страха. Абсолютно лишиться на короткий промежуток времени этого странного липкого и неприятного чувства. Хоть чуток побыть безумцем. Интересный эксперимент над собой - то что надо в эту ночь.

0

17

Еще одна гостья праздника прибыла, вероятно, тише и незаметнее всех. Безоружная, против обыкновения, мало похожая на ту себя, которую привыкли видеть в замке Астарта или на улицах Лабиринта.
У нее сегодня - Белтейн. У нее сегодня - Бог и Богиня, священная ночь, которую та, что назвалась именем Теа, обязана провести согласно знаниям и традициям своих предков. Праздник жизни, пробуждения Природы от зимнего сна, переход от накопления и сохранения сил к их величайшему расцвету. Благословенное время, когда Мать становится вновь способной одаривать своих чад абсолютно всем, что нужно для нового цикла Жизни. До самого Самайна... пока естественная сила Смерти не вернется в мир, словно в собственные чертоги.
Благослови своего супруга, возвращающегося к тебе, Великая. Одари мою далекую Эйру, которую, вероятно, мне уже  не увидеть.  
И улыбнется кельтка, молящаяся сегодня, как самая простая из сынов и дочерей Эйры. Не изменившаяся внешне, но обретшая нежданный отдых от полукровной сущности Войны. Вот только... Знание, какой она могла бы быть, не коснись ее наследственноть божественной маменьки, оказалось очень горькой благодатью. Ведь угаснут костры Белтейна с рассветом, растает волшебство ритуальной Ночи в поволоке утренних туманов...
Ведь все вернется на круги своя.
Но пока - пока что грешно впускать в себя грусть вместо того, чтобы наслаждаться прекрасным мгновением. Секундой длиною в ночь, за которую должно  свершиться новому обороту Колеса Жизни. Теа выбрала себе место под раскидистым деревом с мощной кроной, с удовольствием ощущая аромат традиционно священных растений, собранных в единый дикий букет в ее ладонях. Мелькало множество лиц - знакомых и неизвестных - однако, сегодня их всех кое-что объединяло.
Прекрасны. Прекрасны и истинны, все до одного...
Гости все прибывали и прибывали: в результате обзор поляны изрядно ухудшился, и ирландка, недолго думая, устроилась на одной из ближайших ветвей "облюбованного" дерева. Здесь дщери друида будет удобнее, нежели в любой из чудесно обустроенных беседок. Сегодня - будет. Сегодня она - Теа, своя человеческая половина.
Церемония?
Кристально серый взгляд любопытно устремился в сторону, поверх голов всех собравшися. Туда, где звенел голос карлика.
- Каждый из вас должен загадать сейчас свое желание, то чего вы хотите больше всего на свете или чего хотите прямо сейчас. Мечта исполнит ваше желание сегодня, не сомневайтесь. Но взамен, она хочет получить подарок от каждого из присутствующих.
Нежные губы сами собой растянулись в мягкой улыбке. Мечта. Исполнит.
Вы сами-то верите, господин церемонемейстер?
Что ж, быть может, она и не верит в слова карлика, но сомневаться в благодатности самой Ночи Белтейна - таких крамольных мыслей в леди О'Гара не появлялось никогда. До мягкой травы под ногами было недалеко, до нимфы с подносом, как ни странно, тоже, хотя Теа сидела не совсем там, где... мм... большинство гостей. Улыбчивая девушка любезно протянула кованый поднос , и, поразмыслив, гостья пришла к выводу, что нифме следует отдать все то, что находится у нее в руках. Все, припасенное для белтейнского малого алтаря. 
- Пусть ничье желание не обернется против загадавшего.
На поднос возложилось по одной ветви каждого из священных растений Белтейна - миндаль, ангелика, рябина, колокольчики, пятилистник, маргаритка, ладан, боярышник, плющ, сирень, ноготки, таволга, примула, роза, ясменник, жимолость, зверобой.  После же, от искусных звеньев сапфирного пояса была отстегнута подвеска - серебряный кельтский крест, инкрустированный всеми "положенными" в эту Ночь камнями: изумрудом, оранжевым карнеолом, сапфиром, розовым кварцем. Итак, две части даров. Но суть празднества Жизни - соединение двух частей для присоединения\создания третьей.
И будет третья, потому что от полукровки нимфа уйдет с древними словами, отчетливо брошенными вослед:
- Bail ó Dhia ort.

* Бог\и тебя\вас благослови - ирл. яз, Gaelige.

+4

18

Йоши изредка кивал знакомым лицам, чуть улыбаясь и находясь в прекрасном расположении духа. Изображать из себя холодную недотрогу, с надменным взглядом было слишком глупо для лиса. Священная ночь предназначена не для ссор и обид, в ней нет места ненависти и войне, не должно быть ругани и раздоров, это время веселья, счастья, полномасштабного безумия и танцев. Эта ночь располагает к единению всех существ, и кицунэ не собирался выделяться. Лис чувствовал, как с души падает тяжелый груз прошлых раздумий, проблем, разрушенных иллюзий и разбитых мечтаний, утром он возьмет его обратно, но сейчас свобода захлестывала все истинное существование зверя, заставляя улыбаться без причины. Отовсюду слышались взрывы заразительного смеха, юные нимфы носились кругами вокруг собравшихся, втягивая в свои хороводы, хватая за руки и завлекая в свои сети. Каждый раз все было как в первый, прибавлялись новые лица, исчезали те, кто был испокон веков, но сама суть от этого не менялось. Складывалось ощущение, что чтобы не произошло в этой жизни, кто бы не появился, но главная ночь столетия никогда не прекратит своего существования. Через тысячи лет, так же как и сегодня, будут собраны все жители мира и захвачены биением пульса самой сути мира. Так же будут завороженными глазами следить за разворачивающимся действием, желая принять в нем участия и опасаясь этого, словно желание одного существа, способно изменить ход истории. Кто-то из пришедших поражался своему новому облику, так отличному от того, к которому он привык. Кто-то не изменялся совсем, как Йоши, единственное, чего он жалел, так это того, что как только волшебная ночь раскрывает свои антрацитовые крылья над миром, исчезала его магия, а вместе с ней и пушистые хвосты, гордость лиса.
- Я не стремлюсь быть постоянно на виду, впрочем, я тебя тоже не видел на этом празднике. К тому же здесь тысячи различных существ, нельзя увидеть и запомнить каждого за одну ночь.
Ощутив вцепившиеся в него пальцы элементаля, кицунэ ободряюще ему улыбнулся и погладил по плечу. Общение с кем-либо было слишком мимолетным и от этого прекрасным, не возможно было задуматься о делах, именно поэтому, кивнув, очередному знакомому, позволил, духу, оттащить себя в сторону огня. Народа возле огня было не так уж и много, но оранжевые блики завораживали лиса, хотелось протянуть руку и коснуться лучшего творения природы. Жар костра и звук барабанов, заставляли, ускорится пульс, закружиться в безумном танце, увлекая за собой Лиссандро, привлекая его к себе в плотную, так что два тела почти образовали одно, повторяя изгибы друг друга. Йоши пришел в себя, и глотнул разгоряченный воздух. Остановится в танце, и улыбнуться, отпуская духа, проводя напоследок ладонями по гибкой спине, даря легкий поцелуй.
Ритм барабанов изменился, лис, чуть повертел головой, улавливая скопление наибольшего количества народа, возле постамента. Взяв Лисса за руку, потянул его немного вперед, чтобы не пропустить ни одного значимого движения. Вздрогнув от гримасы жертвы, задумался над желанием. Что может потребоваться существу, которое, вроде имеет все, что нужно, который настолько стар, что видел подобное не один десяток раз, но любому разумно мыслящему существу было свойственно о чем-нибудь мечтать. Плавным движением стянуть с себя драгоценную подвеску, опуская ее на поднос и присоединяя к ней один из перстей с драгоценным камнем.
- Желаю, понимать истинные эмоции и желания, любого существа, обмолвившегося со мной хотя бы парой слов.
Чуть улыбнуться и выскользнуть из толпы, задумчиво выслушивая поток желаний различных существ. Оставалось дождаться элементаля, чтобы вновь приблизится к огню, ожидая окончания церемонии. Интересно, что в результате может получиться из моего желания? Главное не сойти с ума. Улыбка на губах и горящие странным предвкушением глаза, на лице лиса, явно было написано любопытство.

+1

19

Лисс едва успел глотнуть естественного, природного жара огня, как лис подхватил его , закружил в танце. Что-то было в этом естественное, природное, истинное, не ограниченное рамками или законами любого из миров, и элементаль, будучи сейчас человеком, с радостью поддался этому ритму, бушующему в крови, и пробуждающему истинную сущность каждого. Казалось, что именно сейчас, когда сила была ближе всего к земле, окружая своей мощью, и вскружая голову, он был больше всего похож именно на человека. Сверхъестественное существо, он наслаждался каждым мигом этого, примитивного, быть может, существования. Была бы его воля, и он позволил бы себе остаться таким навсегда. Но не сейчас, еще не время. У него еще будет шанс, возможно в следующий раз.
Танец оборвался, и Лисс шумно дыша, послушно потянулся за Йоши к постаменту. Жар танца все еще не оставил тела духа, он осел где-то внутри даря легкость, и зарождая улыбку которая теперь была обращена к любому кто оказывался достаточно близко чтобы увидеть ее. Но движение на мгновение замерло, казалось, что все были сосредоточены на действе, происходящем на сцене. Элементаль, как и обычно – глубоко задумался. Желание. Пожалуй, у него было одно из наиболее потаенных желаний, но все равно он сейчас не осмелился бы его произнести. Но и другое желание было у Лисса, на нем он и сосредоточился. Когда прекрасная дева с подносом оказалась возле него, элементаль с долей сожаления снял с себя один из поясов. Возможно, у этой вещи материальная ценность и не была слишком высокой, но именно она сопровождала его уже очень долго, и обладала несравненной эмоциональной ценностью для Лиссандро. Остальное не имело для духа никакой цены в силу того, что большая часть из вещей была самым бессовестным образом позаимствована у Йоши. А это, как известно, уже не то.
- Я хочу, чтобы Йоши стал счастливым.
Тихо произнес, и на мгновение прикрыл глаза. Ну что же, по крайней мере, он осмелился это произнести вслух. А остальное, пожалуй, уже не важно.
Элементаль краем уха слышал то, о чем мечтали другие, но он не выбирал ничего для себя. Даже если он о чем-то и мечтал для самого себя, в своем эгоистичном порыве, то сейчас он просто не смог этого вспомнить. А, как говорится, раз забыл, значит это не так уж и важно. Лисс сейчас не думал о последствиях своего желания. Не думал о том, как шутка природы может вывернуть его, а даже если оно и исполнится в ущерб самому Лиссандро, то, это, пожалуй, и будет самым лучшим развитием событий, по крайней мере, он будет знать, что кицунэ счастлив. А что, если оно будет стоить тебе жизни? Или нет только жизни? А как повернутся события, если он узнает что это такое, и ты ему просто не будешь более нужен?
Элементаль мысленно усмехнулся и вновь обвел взглядом собравшихся существ, краем уха улавливая их слова. Как и каждый раз, именно сегодня он ощущал внутреннюю дрожь. Словно столб силы вырывался из земли именно в этом месте, оплетая собравшихся, заглядывая в сердце каждого из них, и узнавая то самое сокровенное, что скрыто в глубине каждого сердца. Когда мы уйдем отсюда, мы все опять станем теми, кто мы есть на самом деле. Наверное, именно это и может быть самым большим разочарованием. Хотя, это, наверное, зависит от личности. Тонкие пальцы нашли руку Йоши, но Лисс не смотрел на него, сейчас он весь принадлежал исключительно тому пульсу, что бился сейчас в земле под ногами, в воздухе, в свете пламени. Интересно, остальные чувствуют его сейчас? Вокруг было так много незнакомых, но разнообразных личностей. Некоторых элементаль узнавал, а некоторых – нет. Даже если он и встречал их здесь раньше, то ни с кем из них Лисс раньше не говорил. Врятли что-то изменится сегодня. Хотя, кто знает, как повернется все этой, особенной, ночью.
Найдя в себе силы оторвать взгляд от происходящего на сцене, да и вокруг, юноша поднял взгляд в небо, к холодным звездам, которые своим сиянием каждый раз кололи глаза Лиссандро, когда он оказывался слишком высоко, и мог наблюдать их ближе обычного. У меня странное предчувствие. Сегодня произойдет что-то необычное. Я это точно знаю. Что-то будет не так как обычно.
Светлые пальцы крепче стиснули руку лиса.
- Я чувствую что-то необычное. Ты не ощущаешь этого?

0

20

Он не бил зеркал, но и не бросил в них ни одного взгляда. Да и не было у шута этих гладких, словно водная поверхность, штуковин, все они обитали поближе к королю и его поданным. Но зачем уродам зеркала? Чтобы продлять и без того бесконечные мучения? Ведь даже Эффутуо, удачно пришив очередной лоскут кожи, каким бы красавцем не выглядел, знает, что на самом деле навечно проклят и навечно безобразен. Все ж, будь ты сидхе, демоном или бестелесной тенью, в тебе найдется хотя бы капля человеческого, а значит и море уязвимости…
Наступила та ночь, когда все человеческое стало особенно не чуждо жителям Лабиринта. Вальпургиева ночь. Мертвецы могли снова стать живыми, люди могли прикоснуться к миру мертвых, и даже тот, кто никогда не был смертным, мог таковым стать на одну единственную ночь.
- Вот уж действительно – веселье! – ворчал Дуалтах, похлопывая по упругим телесам оживших ведьм, столпившихся у покоев Короля Порока в ожидании своего господина. – Мало того, что всю ночь вынужден тягать горб, так еще и сил лишаешься! Ну да у меня и без моего рифмоплетства есть чем вас приветить, да цыпочки?
Ведьмы хохотали над карликом. Как нелепы его золоченые крылья! Как уродливо его тщедушное тело! И корявый нос он приклеил, конечно, только для того, чтобы королевские фурии скалились!
- Эге, крошки, да вам сейчас пальчик покажи – вы и рады надрывать глотки.
- Так покажи нам кое-что другое!...
- …Если у тебя еще не отсохло!
Голые девки хохотали, тыкали карлику зеркальцами в нос, а он лишь усмехался, но не бил зеркал.
- Цыц, проклятые! – Дуалтах приоткрыл дверь королевской опочивальни. Даже сквозь ведьминский гогот сидх смог услышать нечто интересное, а затем и увидеть.
С нескрываемой завистью уродец смотрел на радостного, преобразившегося лярву, вероятно, делившегося неожиданным счастьем с Эффутуо, смотрел и не мог отвести своих мутноватых глаз.
- Что ж…пусть мальчик немного порадуется…- прошептал шут и тихо прикрыл дверь.
Прежде, чем Король Порока и его фаворит со всей королевской свитой отправились на  праздник, Гриффин Дуалтах исчез. Не так, как обычно. Просто затерялся среди обнаженной толпы. Чтобы быть невидимым, не обязательно испаряться сверхъестественным образом.

На поляне Балтейна шут появился в сопровождении нескольких голых девиц, по привычке пародируя Короля Порока. Пусть свита карлика была немногочисленна и не столь блистательна, но умилительной важности сидхе это ничуть не мешало. Горбун гордо курил трубку, твердо шагал по траве, тыкая в кого ни попадя своей корявой тростью и то и дело отпускал сальные шуточки по каждому из, замеченных им, знакомых. Девицы смеялись, пританцовывая и, как ни странно, теснее жались к уродцу.
Шут и его нагое окружение подоспели как раз к припадочной пляске девственницы. Дуалтах, не без помощи, взобрался на бочку с элем, стоящую неподалеку от сцены и с нее, усмехаясь, созерцал происходящее. Он с хитрым любопытством вглядывался в лица жителей Лабиринта, а когда Крошка Цехес произнес сакраментальные слова, вслушивался в бормотание и шепот, поселившиеся вокруг.
- Вот так дети…
Шут не был бы шутом, если бы ни втиснул в представление свою дурашливую особу, не так ли?
Дуалтах встал во весь свой незначительный рост и, пока толпа, как именник перед задуванием свечей, копалась в своих мечтах и желаниях, обратился к назначенному (интересно, кем?) конферансье:
- Братец Цехес, а позволь старому сидхе высказаться! – но, и не думая дожидаться соглашения, шут продолжил. – На своем веку я повидал много Белтейнов. Буду называть, коль никто не против, этот праздник так. Нам, кельтам, это привычнее как-то… В мое время после празднования мая девственниц не оставалось, да и на  самому Ночь Огней их не много приходилось. Ну это, конечно, в том случае, если в прошлом году ночка удалась, – сидх хитро блеснул глазками и выпустил кольцо зеленоватого дыма. – А в нынешнее время, по-моему, вообще с девственницами туго. Ужель откопали где-то? И Мечта наша чиста и непорочна, как сама святая Вальпургия?
Дуалтах обвел глазами людей и существ: большая часть из них была увлечена делом - им не до шуток дурака. А, между тем, он сам не спешил загадывать желание, а точнее, загадал уже давно, но еще не нашел подходящей жертвы.

Отредактировано Гриффин Дуалтах (2010-05-08 23:30:13)

+5


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Вальпургиева ночь » Вальпургиева ночь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC