Лабиринт иллюзий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Книга Мертвых » Бег на месте


Бег на месте

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Эсхартан. Серый камень, снег и ветер, брешь в стене, наискось срезанная чем-то вроде исполинского ножа восточная башня, льнущая к отвесной скале цитадель, похожа на окруженного врагами, обреченного воина - прижавшись спиной к стене он готовится подороже продать свою жизнь.
Пригоршня сухого, жесткого снега в лицо, Гарх не морщился. Он задрал голову, всматриваясь в серое небо. Скоро стемнеет. А ночью они снова будут штурмовать. Наверное опять поднимут мертвых, и фундамент... что-то грызет его снизу, что-то большое.
Люди устали. Маги через одного харкают кровью, в глазах солдат – затравленное, обреченное выражение.
«Мое место на стене, место моего десятка... где оно? Почему я не помню? Полусотник же должен был назначить...», - воин потряс головой, провел ладонью по лицу, - «Полусотник... Унгран... его же убили... Вчера? И почему ни единого огонька на стенах? Почему вокруг никого? Это ведь пятый бастион? И...и... где, на хер, неарнцы? Мы отбросили их?»
Ветер дул все сильнее, резал все нестерпимей, пронизывал насквозь. Марций выставил ладонь перед лицом, стиснул зубы. Чудовищный воздушный поток надавил, подхватил, понес, Гарх ухватился за зубец стены, вкогтил пальцы в камень, не обращая внимания на то, что кожа на них лопается и ветер обрывает ее длинными неряшливыми лоскутами.
Он поднял голову, подставил лицо ледяному потоку. Глаза вытекли почти сразу, но Марций успел увидеть, как крошится и развеивается камень цитадели, как колеблются горные пики...
Эсхартан. Воин огляделся – громадный круглый зал, из узких бойниц сочится белесо-серый свет, пылает камин – один из нескольких.
« Не зря говорят, что на пламя от горючего камня, лучше подолгу не смотреть. Что за ебанутый сон... хотя, после того что случилось, не удивительно...»
Гарх поднялся из кресла, с хрустом размял затекшую шею, вздохнул. Они все-таки выстояли. Небывалая битва – до полного истребления, до последнего бойца. Штурмующие шли ва-банк, похоже, одурманились чем-то, обороняющимся же попросту некуда было отступать. Учитывая, сколько их осталось, на то, чтобы убрать трупы хотя-бы из цитадели, потребуется не меньше недели.
Шаги. Тяжкий удар, грохот – содрогнулся массивный люк, отделяющий верхний этаж донжона от винтовой лестницы, пронизывающей остальные.
- Тревога! – Гарх вскочил, подхватил меч, рванулся к люку, но тот уже отлетел, покатился по полу, словно упущенная монетка, а из тьмы внизу полезли мертвецы – смешение неарнских и имперских доспехов, вываленных кишок, пустых глаз. Молчаливые, они прибывали и прибывали, заполняя залу. Марций медленно пятился назад – к койкам с раненными и спящими, снова заорал:
- Тревога! Просыпайтесь, в три колена, богов, душу, мать!
- Они проснутся. Скоро. Мы вот – уже. А они – скоро, - шея капитана неарнцев была сломана, шлем с высоким гребнем украшала громадная вмятина, а голос странно клекотал и прищелкивал на согласных.
Марций зарычал, скользнул вперед, замахиваясь...
- Твой меч. Взгляни, - неведомо почему, но Гарх подчинился. Он еще не успел ударить мертвеца, однако клинок был окровавлен.
«Я ведь вытер его после боя... вытер...», - воин тупо уставился на клинок.
- А теперь оглянись.
И он оглянулся.
Синдрина – его земляка и побратима кто-то пронзил насквозь, и кровь еще текла.У двоих малорослых солдат-кмлорцев не доставало голов, бледность и широко распахнутые глаза востроносой магички, имя которой он забыл, сделали непримечательное худощавое лицо щемяще-красивым; ее рубанули косо, поперек груди. И дальше, дальше – заколотые, зарубленные, все пятнадцать счастливчиков, переживших штурм. Марций опустил взгляд – кровь покрывала его всего. Чужая кровь.
Медленно, словно во сне, Гарх повернул клинок острием к себе, перехватил поудобнее рукоять...
Скрежещущий смех вырвался из множества мертвых глоток, кольцо поверженных воинов сжалось плотнее.
- Ты думаешь, это что-то изменит? Пусти-ка себе кровь, десятник, пусти и увидишь, что будет.
И снова Марций не сопротивлялся голосу мертвого врага. «Потому что этот голос... это мой голос, просто звучащий со стороны, и кажущийся из-за этого незнакомым», - мелькнула странная мысль, а лезвие меча, между тем, глубоко полоснуло по ладони, рассекая кожу и мясо до самой кости.
- Похоже это на кровь живых?, - из разреза медленно, неохотно, выдавливалась темно-коричневая смолоподобная жижа.
Гарх заозирался, вглядываясь в павших бойцов. В глазах его плескалось безумие.
- Веди нас, десятник. Веди нас!..

Эсхартан. Марций стоял на стене, судорожно сжимая меч, всматриваясь в начинающуюся метель. Он тяжело дышал, но пар от дыхания не поднимался.

Отредактировано Марций (2010-05-03 18:19:43)

0

2

Это никогда не происходило без предупреждения, словно кто-то подсказывал Ему о том, что сейчас произойдет что-то жуткое. Эти сигналы были разными: призрачно-тихие, на грани слышимости стоны, скользящие в сквозняке; легкие ускользающие оттенки приторно-сладкого запаха; короткое слово, оброненное тебе прямо в ухо; почти физическое прикосновение ледяной ладони. И после этого обязательно происходило что-то жуткое. Иногда - сразу после. Иногда - спустя несколько минут. Иногда приходилось ждать по несколько часов, сжимаясь в страхе от каждого шороха и затравленно глядя на обшарпанные стены. Безымянный уже много раз думал о том, чтобы выколоть себе глаза и проткнуть барабанные перепонки, чтобы не слышать и не видеть этих предупреждений. Но так было бы только страшнее.
В этот раз сигнал был неожиданно ярким. Сначала чей-то тихий шепот прямо за спиной, который заставил вздрогнуть и обернуться. Никого не обнаружв, Он подумал было, что это была всего лишь очередная галлюцинация. Палата была пуста, дверь закрыта, а окно нетронуто. Открыть окно не представлялось возможным. Его заколотили, но даже это не было необходимым. Дешевое, грубо и кое-как обработанное дерево размокло от первого же дождя, а затем рассохлось. Его никогда не открывали, перекрашивая раз в год прямо поверх старой краски. Облупившаяся, потрескавшаяся, она лежала толстым слоем. Безымянный посмотрел в окно, но за ним были только стоня метров пустыря и высокая бетонная стена за ним. Прислушиваясь к хрупкой тишине, Он пытался понять: спит он в новом сне или все еще в прежнем, в котором он вроде бы слышал чей-то голос за спиной.
Тишина давила в уши, тревожа воспаленный разум сильнее непонятных шорохов. Он прислонился к стене и замер, когда шепот повторился, на этот раз более громкий. На этот раз что-то бессмысленное бормотали уже два голоса. Через пару секунд к ним присоединился третий. Они шептали что-то о снегах, ветрах и сером камне. Тщетно зажимая уши, Безымянный старался не слушать их, тихо, панически напевая под нос детскую песенку. Голоса не отступали, их становилось все больше. Кинув взгляд на дверь, из-под которой в палату пробивался тусклый свет из слабо освещенного коридора, он заметил два темных пятна, словно за ней кто-то стоял. Он бросился к двери и стал бить по ней кулаками, в ужасе продолжая свое пение, но уже громко и торопливо. В голосе слышались подступающий к горлу комок и душащий его страх. Голосов становилось все больше, а их шепот переходил в зловещее шипение, кое-какие переходили в негромкие завывания.
Лязг щеколды по ту сторону двери, и Он отпрянул от двери, чтобы не быть сбитым. Дверь томительно-медленно открывалась, добавляя скрипучее ворчание петель к нарастающему шелесту призрачных голосов. За открывшейся дверью никого не было, но пятна тени все еще были на месте. Он посмотрел на внешнюю сторону двери, и волосы на затылке встали дыбом: человекоподобная тень отпечатывалась на ней, словно прилипла к двери, а человек ушел. Медленно тень подняла руку и потянулась к Нему. Крик застрял в глотке, и Безымянный бросился прочь из палаты, ощутив как тень коснулась его рубашки, когда Он пробегал мимо протянутой руки. Не разбирая дороги, Он бежал, спиной чувствуя как к нему приближается жуткая тень, ползущая по полу. Он боялся обернуться, боялся сбавить ход.
"Это все сон, это все сон, это все сон...",- уговаривал он сам себя, но что-то внутри него не давало ему усомниться в том, что смерть будет очень даже настоящей. Боковым зрением отмечая мелькающие двери других палат, Он бежал по длинному коридору, и конец его как будто убегал от него, растягивая стены и двери в абстракционной пародии на самих себя. В конце коридора оставалась спасительная дверь, из-за которой в щели проникал яркий свет. Голоса за спиной уже в голос говорили ему о стенах, мертвецах и крови, вразнобой, стараясь переговорить друг друга. Все громче и громче. Дверь становилась все ближе, голоса уже почти кричали, визжали и выли о пустых глазницах и проигранных битвах. В Его груди затравленным зверем колотилось сердце, ног Он уже почти не чувствовал, только слышал шлепки босых ног по кафельным плитам. Дверь уже на расстоянии пяти метров, а голоса за спиной орут, галдят, завывают и шипят так громко, что заглушают друг друга, сливаясь в один большой поток какофонии. Рука схватила ручку двери, потянула вниз, плечом толкнув ее, Он вывалился за нее, покатившись по холодному камню. Следом за ним вырвался громогласный хор, хохочущий, злорадно смеющийся на сотню ладов. Через миг они стихли.
Безымянный поднял голову, оглядываясь. Ни двери, ни коридора за его спиной уже не было. Дул пронизывающе холодный ветер, метая горстями сухой колючий снег, и серый камень взирал на пришельца угрюмо и надменно. Странно, но Он не чувствовал, что замерзает, хотя и был одет только в тонкую пижаму. Безымянный знал, что здесь холодно, но не чувствовал этого. Осторожно поднимаясь на ноги, Он увидел, что не один здесь.

+1

3

Голова раскалывалась. Шрам на лице чесался, от его верхнего конца разливалась тупая дергающая боль.
«Мертвецы... нет, чушь. Чушь. Этого не было. Я ведь отлично помню – мы не смогли удержать Эсхартан. Отступили, магики спустили несколько лавин...»
Ничего не было. Ни сладкой усталости исполнившего свой долг и одержавшего победу, ни пылающего камина, ни мертвецов... ничего. Комендант оставил крепость, гарнизон организованно отошел, маги завалили ущелье...
«А Синдрин погиб гораздо позже – на Гамарской дуге. Погиб...»
- Прикрывая твою спину, побратим. Сколькие погибли, прикрывая ее, а? А ты все никак не хотел в землю... никак. Всегда был упрямей осла.
Марций не стал оборачиваться.
- Тебя здесь нет. А даже если б и был. Если б и был действительно Синдрином – мне не о чем было бы перед ним виниться. Мы выполняли свой долг и выполняли достойно. Он погиб славной смертью и сам не пожелал бы себе иной.
- Ну да. Я просто, блядь, жаждал сунуться под тот удар, чтобы одного слеподырого уебка, вечно хуеющего в атаке, не проткнули насквозь! Я просто, блядь, мечтал подыхать два дня напролет! И после этого, ты, мразь, еще и навел неарнцев на мою семью, мой род!
- Я... – Гарх осекся, - мои люди были измучены... раненные... у нас кончались припасы, - ревенант ссутулился, опираясь на меч, опустил голову, но так и не оглянулся, - И я был уверен, что их егеря не смогут нас выследить! Уверен был...
- Ага. Уверен. Ты всегда был уверен. А потом, когда к селу подошли неарнцы, что ты сделал, побратим?
- Я увел отряд, - теперь голос ревенанта был мертв и сух, - Слишком большой перевес, слишком неудачная позиция. Необходимо было беречь воинов. Многие хотели остаться и драться до конца. Я тоже хотел. Но не мог.
- Да... а в селе остались старики, бабы, дети. Кстати, они сражались. Все, кто оставался от моего рода, все кто мог поднять оружие. Их, понятное дело вырезали. А ты и твои воины спустя полгода все равно вступили в безнадежный бой.
- Но за эти полгода мы успели уничтожить по двадцать врагов за каждого твоего родича, Син!
- И это, конечно, вернуло их к жизни... Упырь ты Марций, кровожадный тупой упырь и ничего более...
- Может и так. Наверняка так. Только, как знать, будь у Империи побольше таких упырей, мы не проиграли бы, а неарнцы никогда и на сто лиг не подошли бы к краям, в которых стояло то село. На войне важно лишь одно – победа. И мой побратим понимал это. В отличии от тебя, чем бы ты ни было. Когда я встречу его снова – отвечу за все. А ты не смей поганить его голос и его имя! – Гарх развернулся – мягко, быстро, по-боевому.
Никого. Хохот ветра, снег, снег, снег, лицо горит, шрам пылает. Гарх зачерпнул полную горсть белой, хрусткой крупы, прижал к лицу, застыл.
«Влага. Ну да, снег тает... Тает от соприкосновения с лицом. Почему это кажется мне таким странным? Разве должно быть по-иному?».
Эсхартан. Проклятый Эсхартан. Смутные тени воспоминаний. И – всегда ветер, всегда снег. Они выстояли или отступили? Или, быть может, бежали? Или никакой осады и вовсе не было, лишь скучная сытая зима гарнизонной службы? А когда это было? И когда он сейчас?
«Что-то играет с моим разумом. Что-то или кто-то. Как тогда, в фильтрационном лагере... эта крыса, этот...», - ноздри Гарха расширились, зубы сжались. Внезапно всплывший в памяти образ серого, неприметного человечка, вызвал в нем дикую, почти неконтролируемую ярость. Следом пришли воспоминания о липких, нечистые пальцах, пытающиеся проникнуть в его память, тусклом, спокойном голосе, в котором улавливалось тщательно скрытое удовольствие. Слабость, слабость телесная и онемение разума, воля мягчает, и сопротивляться невидимым пальцам хочется все меньше...
- Ведающий истину, старший дознаватель Имнар Темм... Ну а ты вот к примеру, существовал на самом деле?, - спросил Марций у ближайшего зубца стены, - Пытался ли взломать меня как шкатулку с секретом? Перегрыз ли я в конце-концов тебе глотку?
Зубец промолчал, но внезапно прямо перед воином открылась дверь в хохочущее, спутанное ничто, и из проема вывалился человек. Серый, неприметный.
- А вот и ответ, - Гарх улыбнулся, широко-широко, и шагнул вперед, протягивая к пришельцу руку.

0

4

"Новый сон...",- мелькнуло в голове у Безымянного. Сердце все еще бешено колотилось от пережитого страха и бега по больничным коридорам, но что-то подсказывало Ему о том, что это только начало, а продолжение... продолжение уже тянутся к Нему рукой вооруженного воина, облаченного в кольчугу. Его не удивляло появление подобного существа, за несколько лет Ему приходилось видеть куда более странные создания.
На миг тело Безымянного сковало очередным приступом ужаса, но Он уже давно усвоил, что во снах все по-настоящему. А значит боль. А значит смерть. А значит нужно бояться. Он уже давно не воспринимал страх как что-то постыдное, считаял страх своим лучшим советником и помощником, голосом инстинкта выживания. И когда у тебя от одного вида какого-то существа волосы встают дыбом, то от него лучше убежать как можно дальше и спрятаться как можно лучше. Это то, что во снах Он умел делать очень хорошо - бегать, прятаться и бояться. И  что-то подсказывало, что эти навыки Ему очень пригодятся.
- Кто ты такой?
Вопрос был задан скорее по инерции, Безымянный не хотел заводить диалога с явно опасным обитетелем этого холодного сна, и, едва произнеся последнее слово, резко развернулся и бросился бежать по стене прочь от воителя. Босые ступни после первых же пяти метров начали оставлять кровавые следы, пораненные обледеневшими краями камня. Холодный ветер жадно вытягивал тепло из тела Безымянного, резкими порывами трепал ветхую пижаму и кидал в лицо холодные крупинки снега.

0

5

Улыбка-оскал примерзла к лицу, между сцепленными зубами прорвался хриплый смех и струйка пара, Гарх бросился в погоню, рассекая собой упругое, холодное тело ветра.
- Сейчас я напомню тебе... – бегать он умел хорошо. Куда лучше тщедушного пришельца неведомо откуда, - Напомню, кто я!
Последний рывок, рука Марция хватает человека за шиворот, бросает наземь, не хитрым приемом – одной лишь силой и весом. Гарх навалился сверху, перевернул пришельца на спину, и приставил к его горлу клинок:
- Ты у меня все вспомнишь, урод! И меня, и всех остальных, кому промывал мозги! Понятия не имею как ты выжил, или кто тебя к жизни вернул, но поверь, поверь мне, дознаватель, в этот раз ты будешь умирать куда медленнее, - словно бы в опровержение этих слов, меч надавил сильнее, еще чуть-чуть и прорвет кожу.
- Ты у меня... что за!?
Дрогнуло. Мир вокруг покачнулся, горы, потоки снега, цитадель, все стало каким-то слишком четким и плоским, словно бы нарисованным твердыми карандашами, попавшими в  руки талантливого, усердного, но не слишком пока умелого ребенка. Каменная кладка под воином и его пленником стала рядами ровных, кое-где заштрихованных клеток, а затем (все произошло очень быстро), меж клетками побежали новые линии – одна, вторая, прямоугольник, еще, круг, дуга...
«Дверь!» - но прежде чем Гарх успел решить, что же ему делать по случаю появления прямо под его добычей нарисованной двери, она с легким скрипом отворилась, и два тела полетели вниз, в безразмерную серость с черными зигзагами, кругами и линиями.
Неведомо, что ждало его в конце этого падения, но в любом случае Марций решил не рисковать – даже если через пару секунд ему предстоит умереть, Темм умрет раньше. Конечно, слишком легко и быстро, но, что ж – его счастье. Гарх потянул за рукоять, намереваясь вскрыть горло врага одним длинным режущим движением, но клинок не последовал за ней – легко выпал из паза, отлетел на пару метров в сторону, раскалился докрасна, укоротился, сминаясь под невидимыми ударами, стремительно обращаясь в заготовку... брусок... руду. Разматываясь, по-змеиному выползал из-под ладони кожаный ремень, обматывающий рукоять, с тихим шорохом расплеталась, исчезая, кольчуга.
Зарычав (голос странно менялся), Марций отбросил то что оставалось от рукояти, вцепился в горло серого человека, но руки, мощные, жилистые руки опытного воина, почему-то стремительно теряли силу, кисти уменьшались, шрамы исчезали, запястья становились все тоньше. Страх и изумление пробились сквозь сковавшую стремительно молодеющее лицо Марция маску ненависти. Он не понимал, что происходит, мысли путались, лицо человека, которого он пытался задушить, уже казалось абсолютно незнакомым. Подступила паника. Судорожно хватая ртом воздух, Марций изо всех сил оттолкнул от себя «попутчика». Теперь они падали порознь, примерно в метре друг от друга – парень в засаленной больничной пижаме, и мальчик лет девяти, одетый в домотканые рубашку и короткие, по колено, штаны, босой, взъерошенный, перепуганный.
Вокруг замелькали окрашенные в скучный цвет стены, потрескавшаяся плитка, грязно-белые плафоны и решетки... Похоже, дно этой пропасти приближалось.

Отредактировано Марций (2010-05-06 01:46:17)

+1

6

Короткая погоня закончилась, когда внезапным рывком земля ушла из-под ног Безымянного, и Он упал. Грубым движением руки преследователя серый камень перед лицом сменился небом, на фоне которого нависал над Ним этот жуткий обитатель нового сна. Глаза его, полные ненависти, вызывали оторопь, а приставленное к горлу лезвие сулило смерть. Однако, как следует испугаться Марция Он не успел, поскольку за спиной воина, высоко в небе, вырисовывалось кое-что пострашнее. Сверху на них обоих смотрело лицо, вылепленное безымным или слепым скульптором прямо из небосвода. Невидимые руки мяли серо-голубую высь, складками и вмятинами формируя уродливую рожу не то карлика, не то гротескного клоуна. Лицо широко улыбалось на удивление ровными рядами острых зубов и смотрело, казалось, в самую душу, поэтому когда оно облизнулось, Безымянный готов был поклясться, что оно жаждет пожрать не его тело, а самую его суть.
Однако, долго это не продлилось. Изменения в окружающем мире Он не заметил, а потому внезапное падение было для него абсолютной неожиданностью. Все, что происходило далее, мелькало для Него отрывочными фрагментами, словно набор фотографий. Начало полета, затем разваливающееся облачение воина, затем его быстрое превращение в ребенка. Подробности, детали и даже собственные ощущения словно вымыло из памяти. Он даже не помнил того, как приземлился, и лишь когда он уже лежал на полу, все снова вернулось в привычное русло. Даже слишком привычного.
Осматривая знакомые до дрожи в коленях стены, освещение и полы, Безымянный машинально стал вслушиваться в окружающий мир. Его слух лихорадочно искал сигналы, предвещающие новый виток этого кошмара. Взгляд же медленно поднялся вверх в поисках той жуткой рожи, которая, судя по всему, и отправила их сюда. Но сверху уже не было неба, сверху их надежно укрывал посеревший от времени потолок с клочками паутины по углам и на немытых сроду плафонах, сквозь которые едва брезжил мутный, болезненный свет.
Сигналов не было. По крайней мере, знакомых. Вспомнив о том, что Он был не один, Безымянный медленно придвинулся к стене и аккуратно сел, прислонившись к ней спиной. Мальчик, в которого превратился воин, был неподалеку.
- Эй... Ты мне снишься? Ты сновидение?

0

7

Возникший из ниоткуда пол, бросился на Марция, и стукнул его по коленке. Боль на миг потеснила жуткую смесь из ужаса и полнейшего непонимания, царившую в его сознании, напомнила о том, что в мире еще осталось что-то знакомое, неизменное, и, как это ни парадоксально, слегка успокоила. Мальчишка зашипел, вскочил на ноги и попятился к стене, лихорадочно озираясь. Сердце колотилось как сумасшедшее, крик тщился вырваться из горла, но к Марцию вернулась способность, хоть в какой-то степени оценивать происходящее, думать.
Он вырос в суровых краях, и, несмотря на возраст, уже встречался с настоящей, не воображаемой опасностью. Эти встречи подарили ему глубинное, бессознательное знание о том, что бывают ситуации, когда бесполезно кричать, плакать, или звать на помощь. Ситуации, когда все, что ты можешь – это собраться, и положиться на удачу.
Мальчик сглотнул, дыхание его немного выровнялось, взгляд стал более осмысленным.
« Это Яма-под-горой, чтоб меня разорвало, если не она! Ни зверь, ни человек в таком месте жить не будет, только те, кого за трусость в Чертог предков не взяли. Уххх... Вот расскажу вечером Сину, где был, он от зависти... ой», - явно слишком оптимистичное предвкушение зависти друга было прервано куда более неприятной мыслью о том, что вполне возможно, ни Сина, ни родителей, ни вообще кого-бы то ни было из знакомых  людей он больше не увидит. Из Ямы-под-горой выхода нет, об этом все знают.
«За что?!», - обида чуть было не выжала слезы, которых не смог добиться страх. Марций всегда гордился собственной смелостью, щеголял ею перед сверстниками. Возможно, она отчасти и была следствием страха показаться трусом, потерять статус заводилы, подвести отца, но... все-же она была. И ввергать его в ад для трусов, не дав даже возможности вырасти, пройти воинское посвящение, и показать себя в бою, несомненно было жуткой несправедливостью.
«Нет. Не может быть! Я же не мертвяк! И потом, не было суда Предков», - продолжая осматриваться, Марций попытался припомнить все, что слышал от стариков о посмертии, но вспоминалось не так уж много. Мальчик взглянул на усевшегося напротив человека.
Чужак. Выглядит скверно, пахнет еще хуже: не просто потом - затхлостью, болезнью. Заговаривать с чужаками настрого запрещали и отец и мама, но если он уже в Яме, вряд-ли нарушение запретов сделает намного хуже. Марций еще колебался, когда чужак первым обратился к нему:
- Эй... Ты мне снишься? Ты сновидение?
- Не, - отозвался мальчик. Секунду поразмыслив, он решил, что сновиденьем быть совсем не почетно, и добавил, - Сам ты сновидение!

Отредактировано Марций (2010-05-07 19:45:34)

0

8

- Да, наверное,- неуверенно кивнул Безымянный на последнюю фразу мальчика. Иногда ему и правда казалось, что это не Он провалился в сон, а само его существование - чей-то сон, частью которого Он и является. Почему-то эта мысль не страшила его, даже наоборот. Если это было правдой, то все вокруг становилось не столь безысходным, появлялся неясный силуэт надежды на то, что этот человек, которой грезит этим сном, проснется. И все завершится. Все кончится. Только почему-то сон все длился и длился.
- Но это мой сон... Если бы я был сновидением, мог бы я сам видеть сны?...
Негромкое бормотание сопровождало Его блуждания в руинах разрушенного сознания, пока он пытался понять эту дилемму со снами. Вдыхая пропахший медикаментами и пылью воздух, Безымянный чувствовал себя более уверенно, поскольку правила этой игры были ему знакомы. Там, наверху, среди заснеженной пустоши, на отрогах и руинах, все было другим, незнакомым и от того еще более страшным. Вспомнив о короткой погоне, Он посмотрел на свои ступни. Те все еще кровоточили, из многочисленных мелких ранок медленно сочилась кровь, смешиваясь с пылью и грязью запущенного пола и оставляя размазанные следы. Пожелтевший кафель в коротких красных разводах выглядел особенно запущенно, словно его прежнего убожества было мало.
Безымянный не сильно беспокоился о ранах. К боли он давно привык, а в начале каждого нового сна все повреждения исчезали без следа. Но сейчас сон только начался, и Ему надо было дождаться следующего и не умереть, а, значит, надо перевязать ступни. На ум пришли бинты, простыни и даже занавески.
- Надо идти.
Он встал и медленно, шаркая ногами по полу, подошел к мальчику.
- Ты будешь сниться здесь или пойдешь со мной?

0

9

То, что чужак был не против считаться сновидением, несколько озадачило Марция, но мало ли как оно у чужаков заведено...
- Но это мой сон... Если бы я был сновидением, мог бы я сам видеть сны?...
Мальчик сосредоточенно шмыгнул носом, пытаясь вникнуть в бормотание собеседника. Сам он в то, что окружающее – сон, не особо верил – слишком уж ярким и правдоподобным оно было. Юный Гарх никогда не видел цветных сновидений – лишь смутные, невнятные формы всех оттенков серого. Иногда тревожные, иногда просто странные, они были совершенно не похожи на реальность.  Нет, Яма и только Яма!
Тут взгляд мальчишки упал на израненные ноги самозванного сновидящего сновидения.
«А ведь он здешний! Ну, точно – весь такой пришибленный, и старики говорили о вечных мучениях для трусов. Про ноги тоже что-то было... По острым камням их бегать заставляют, кажется... Да и вообще, как-то... подходит он к этому месту. Ой, он и ко мне сейчас подходит!»
Очень захотелось отодвинуться подальше от этого тусклого человека, но Марций остался на месте. Если суд Предков ему еще предстоит, объяснить им, с чего это он, член рода Гарх, пусть и не воин еще, испугался узника Ямы, будет трудновато.
- Ты будешь сниться здесь или пойдешь со мной?
- А куда идти-то? - проворчал мальчик, глядя на «тусклого» снизу вверх, - И вообще, ты кто такой будешь? Местный?
Марций пытался держать себя уверенно, и вместе с тем безразлично, но получалось это не сказать чтоб идеально.
«А вообще странно. Они же в Яме – все мертвяки. А кровь течет как из живого. Ну за что, за что меня-то сюда!», - в горле образовался комок, перед глазами всплыло лицо матери, но мальчик отогнал видение.
«Я – Гарх», - эта простая мысль придала сил. Никто из его рода никогда не праздновал труса, не показывал слабости. Ну, по крайней мере, так говорили и так жили отец Марция, его дед и многочисленные дядья.
- Ну, куда собрался? – Марций огляделся, - А вообще, ты не думай, я может с тобой и не пойду, если дороги не знаешь!

Отредактировано Марций (2010-05-12 19:12:21)

+1

10

Вопрос о том, куда идти, поначалу часто тревожил Безымянного. И дело было отнюдь не в скудности выбора. О нет, не рамками терзала Его суровая страна иллюзий, а абсолютной свободой, беспредельным множеством путей. Это никогда не было похоже на пьянящую вольность ветра или неба, которую воспевают поэты, это было ощущение бездонной пропасти, огромной пустой пасти, где Он подвешен в темноте. Куда ни глянь - везде темно и пусто, и даже эха нет, не за что зацепиться взглядом, и дрожажие руки хватают пустоту. Такой была Его свобода, пустой и безнадежной.
И если раньше Он еще силился выбирать пути, то вскоре понял, что куда бы ни направил стопы, все вокруг было во власти сна и той неведомой мистической силы, что стояла за ним. И Безымянный бросил пустые затеи с муками выбора, взяв в привычку выбирать первую попавшуюся дорогу.
Именно поэтому, когда Марций спросил Его о том, куда идти, безумец вяло махнул рукой и ответил:
- Вперед. Куда бы ты ни шел, ты всегда идешь вперед. Даже если ты пятишься, то идешь спиной, но вперед.
Несколько секунд после своей фразы Он постоял на месте без единого движения, даже не дыша, а затем медленно, все так же шаркая кровоточащими ступнями по грязным плиткам пола, побрел напрямую мимо мальчика. Стены своими безглазыми ровными лицами следили за ним, и ощущение пристального взглядя почти физически ощущалось сквозь старую грязную пижаму. По коридору пронесся сквозняк, словно коридор тихо, слабо вздохнул с тоской. Далеко за спиной Безымянного с тихим хлопком лопнула лампочка, и один из дальних плафонов погас, погрузив фрагмент коридора в темноту.
Он продолжал идти.

0

11

- Дороги ты, значит, не знаешь, - буркнул Марций. Вздохнул. Похоже, полагаться следовало исключительно на себя – этот узник Ямы может и взрослый, да только толку от него немного. Однако, мальчик все-же шагнул вслед за ним – разницы ведь и правда не было. Иди куда хочешь.
«И вообще... я и сам пошел бы в ту сторону», - этой мыслью юный Гарх словно камнем змею, пытался задавить другую – о том, что одному ему тут оставаться ой как не хочется.
Что-то хлопнуло. Мальчик вскинулся, обернулся, сердце пустилось в галоп, но Марций не крикнул. Погас один из странных, мутных, как все здесь, светильников.
«Яма... про нее не такое рассказывали. Демоны мол, яд, огонь и хлад... а здесь что? Но все равно паршиво», - под ложечкой сосало – толи голод, толи страх, толи все вместе. Мальчишка поежился – бесплотные взгляды, это он помнил по «нелюдским местам», раскиданным по его родным плоскогорьям, лесам и пустошам. Ходить в такие места настрого запрещалось, но самые отчаянные из мальчишек все равно ходили. Подначивая друг-друга, подкармливая горько-сладкую жуть историями о том, как не вернулись из такого приключения двое из соседнего рода... Истории были правдой, а мальчишки были мальчишками, но не идиотами, и в «нелюдские места» ходили только днем.
Необычайно явственно вспомнилась Марцию затененная кронами громадных, перекрученных меж собой деревьев, полянка. Трава – темная, насыщенно-зеленая, вода в роднике – какая-то тягучая, и в вместе с тем – чище колодезной. И ветер. Не тревожащий кроны, не качающий деревья, существующий, казалось, только на той полянке. Ровный и сильный, вдувающий в голову грезы. А лес молчал. Как же они бежали от этого молчания!
Сквозь туман у корней, сквозь скрипы, вой, и зловещие шорохи (а тучи заслонили солнце...). Они бежали, обмирая от ужаса, и хлопали крылья, и били по лицу ветви и...
Марций принюхался. Сквозь странный, незнакомый и тревожный запах этого места, пробился иной – сырая, гниющая листва. Крашенная тускло-зеленым стена, которой он коснулся, внезапно стала на ощупь гладкой и чуть влажной, как древесный лист, по ногам прогулялся легкий сквозняк. Что это? Одежда шуршит, или и вправду шаги чьих-то мягких лап?
Мальчик заозирался – все чувству напряжены, ноздри раздуваются.
«Ни ножа с собой, ни камней вокруг, ни палок... и на дерево не влезешь! Может Яма – вот это и есть? Зверь, с которым и биться нечем, и бежать от которого некуда?», - пронеслось у Марция в голове. Шаги стали отчетливей, где-то что-то с шуршанием потерлось мохнатым боком об стену, - «Ну и плевать, что нечем! Так буду драться»
Отец показывал ему, как можно остановить пса или волка, куда бить. Впрок – не на детскую силу и вес это было рассчитано. О чем и предупреждал – а то кинется отпрыск усмирять соседского злющего кобеля, и одним мальчишкой станет меньше. Но все-таки это было знание. Знание, что надо делать. Пусть и бесполезное, оно почему-то успокаивало.
«Шаги... Нет, исчезли», - это было правдой. Но лесом с каждым шагом пахло все сильнее, незнакомый мальчику материал, которым был настелен пол, то тут то там был прорван, из прорех  тянулись стебельки трав.

Отредактировано Марций (2010-05-16 16:00:32)

+1

12

Ступая по знакомым коридорам, Он ощущал, как с каждым шагом они становятся все менее и менее узнаваемыми. Кафельные плитки лопались без видимых на то причин, и из трещин-ран сочилась зеленая трава-кровь, медленно приподнимая края трещины и пуская свои побеги-потеки во все стороны. А прямо из стен вырастали короткие кривые побеги, деревенея прямо на глазах, изгибаясь словно переломанные артритом и палачом пальцы какой-то мерзкой старухи. Они словно метились в идущих мимо людей, стараясь вцепиться в полы одежды или волосы. По крайней мере, именно так казалось Безымянному, и Он держался подальше от стен, по которым из-под самого потолка висели-стекали тонкие зеленые нити с мелкими круглыми ягодками на концах, которые более походили на капельку крови, застывшую на этой живой нити, готовую сорваться в свой стремительный полет, чтобы разбиться о безразличный ко всему кафель.
Еще несколько ламп "чихнули", навсегда унося с собой свет. Коридор погрузился в полутьму, и стало заметно, что вся эта флора, рвущаяся с маниакальным упорством в психушку, слабо люминесцирует, заполняя воздух вокруг себя гнилостным зеленовато-желтым свечением. Безымянный внезапно вздрогнул и резко обернулся. Далеко, в темноте под первой погасшей лампой заворочалась тьма. Однородная на первый взгляд черная масса словно перекатывала свои уставшие после длительной спячки мышцы, клубясь как какая-то неясная субстанция. Он сморгнул, и видение пропало. Медленно, до последнего момента не сводя взглядя с темноты, Он обернулся обратно и возобновил свое движение вперед. По правую и левую руку от него то тут, то там были двери в палаты, но безумец проходил мимо них, хоть и видел их, помнил их, слышал их. Но отчего-то Ему было известно, что они ему не нужны.
- Они все заперты... они все заперты...,- бормотал Он, комкая руками подол рубашки пижамы, в волнении глядя вперед.

0


Вы здесь » Лабиринт иллюзий » Книга Мертвых » Бег на месте


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC